А у нас во дворе… Повести и рассказы

Если родители были дома – запирались в комнате и вели себя по возможности скромно, а если никого не было, то «жгли» отвязнее – целое «шоу» устраивали! Пробовали себя во всех ипостасях: как визажисты, и как стилисты, и как модели… Вываливали из своих пакетов на диван прихваченную из дома мамину бижутерию, всевозможные шарфы и платки – пестрые и однотонные, с бахромой и кисточками, мягкие крепдешиновые, легкие шифоновые, с люриксом и без… Поскольку современная мода предполагала минимум одежды на теле, эти самые шарфики и косынки были идеальным строительным материалом для самого убойного прикида: где- то слегка, а где-то откровенно, где-то прикрыто, а где-то забыто… Дефиле по подиуму, походочка от бедра, поворот, кокетливый взгляд из-за плеча…

– Все! Снято! Лерка, теперь ты, готовься!

Напевшись, наигравшись от души сначала в звезд, потом в моделей, девчонки отправились на свой главный наблюдательный пост к теннисному столу на спортивной площадке.

Минут двадцать напрасно проторчали – Селезнев на балкон так и не вышел. Зато на пятом этаже появился Лосев Толян. Навалившись корпусом на балконные перила, он покурил, затем, сделав несколько коротких затяжек, небрежно бросил бычок через плечо и исчез в дверном проеме. Незатушенный окурок долетел до четвертого этажа и застрял в складках выстиранного детского платьица. Рядом на бельевой веревке, растянутой в четыре ряда на железной консоли, сушились свежевыстиранные детские колготки, маечки, трусики.

– Счас прожжет дыру и упадет вниз… – сказала Лера.

– Если платье сырое, потухнет и там же останется, – предположила Танька. – У нас однажды такое уже было: в простынях застрял окурок.

Но платье задымилось, из дыма высунулся острый синеватый язык пламени и лизнул ткань.

– Это же мое платье! – закричала Алинка. – Я его узнала! Синенькое, в белый горошек, с оборочками! Я его, когда маленькая была, одевала! Я его в садик носила, помнишь, Тань? Мама его соседке отдала, у нее дочки маленькие! Горит! Оно горит! Побежали!

В четыре кулака подружки колошматили в квартиру, где жила молодая соседка с двумя девчушками – погодками, трех и четырех лет.

Но за дверью было тихо. – Бесполезно. Она на работе, – с досадой сказала Таня.

– Ну все, сгорело мое детство в синем платье с рюшечками.

– Да не ной ты! – деловито оборвала Алину Лерка. – Его уже не спасти, твое платье. Пошли наверх. Надо зайти к Лосю и вылить сверху ведро воды, пока пламя на остальное белье не перекинулось.