Чёрно-белое небо душевнобольного поэта. Стихотворения

Лети же!

Когда и спать и бодрствовать не надо —

Безвременность отчётливей и ближе.

Куда всем нам приткнуть свои скелеты?

Найдётся ль в мире место? Нет желанья

Искать другие синие планеты

Под кладбища пустых воспоминаний.

Забывчивость, поверьте мне, – мессия.

Не письма память пишет, но угрозы.

Быть может, в день разлуки отнеси я

В твой дом огнём пылающие розы,

Всё кончилось бы лучше… Но не вышло.

Вхожу я в новый мир, и он прекрасен.

И если кто-то письма мне не пишет,

То пусть не пишет дальше – я согласен.

«Как хорошо, что солнце греет кожу…»

Как хорошо, что солнце греет кожу

Остатками ноябрьского света.

Как хорошо, что мы с тобой похожи —

Воспитаны не осенью, а летом.

Как радостно смеяться в оконцове

Минувшей жизни, время не растратив.

Как радостно подмигивать суровым

Немым прохожим в городе-гиганте.

И за руки держась идти по кругу

Вокруг колонн Казанского собора,

Дышать зимой, прохладой и друг другом,

И, в ту же ночь, теплом родного крова.

Как радостно влюблённым, как прекрасно!

Всё время в забытьи, всё время вместе.

Как радостно влюблённым ежечасно

Быть трогательной близостью из песни.*

Как хорошо влюблённым в Петрограде

Среди дворцов и царских монументов,

Среди почти что сказочных фасадов

Ловить свои влюблённые моменты.

Так хорошо, что, право, я в восторге

И совершенно вылечен любовью.

Когда декабрь мялся на пороге,

Я с жаром приглашал его на кофе.

А он не заходил, упрямец дикий!

Представь себе, не заходил к поэту!

Ронял лишь только белые снежинки

На ставшие историей сонеты.

Как радостно сливаться с снегопадом

В безудержном и страстном поцелуе.

Так радостно, что большего не надо —

Лететь печаль и горести минуя.

Как радостно в симпатии ответной,

Окрасившей планету акварелью.

Живи в веках идиллия поэта

Десятками цветных стихотворений!

Сырость

А.Б.

Туман сдавил мозги холодными тисками,

И улицы давно прошили провода.

Осенний Петербург свинцовыми руками

Швыряет вверх листву во власть к своим ветрам.

Трамвай опять гремит железными ногами

По рельсам, век назад уложенным в бетон.

И дивные дворцы массивными плечами

Упёрлись в небеса, что служат потолком.

Потерянным сердцам нет разницы особой,

Что делается там, за матовым окном.

Автобус подошёл к пустующей Дворцовой,

Замёрзшей от ветров, пропитанной дождём.

А я забыл свой зонт.