За миг до откровения

Он не привез нужные материалы для ремонта, и рабочие прождали его в маминой разрушенной от ремонта квартире целые сутки и ушли, а на звонки он не отвечал, так как был вне зоны действия сети…

Раньше такого никогда не было. Всегда звонил, в любое время дня и ночи. Находил доброе слово и с утра «Доброе утро!», и на ночь: «Все хорошо, спокойной ночи!», а тут как будто его подменили.

– Не волнуйся мамочка, приедем в выходной на дачу!

– Жду тебя, дорогой!

– Я вместе с Линой приеду!

– Хорошо, мой дорогой!

Суета выходного дня с готовкой шашлыка, с выездом на купалку на речку, с ночным бдением у костра так вымотали Надежду Петровну, что она даже не успела осознать, насколько её любимый мальчик далёк от неё.

Когда на следующее утро она проснулась, на столе лежала записка: «Мы уехали, у нас дела. Целуем и обнимаем. Лина скосила траву, а я починил газовый переходник. Обнимаю. Твой сын».

– Даже не разбудил, – подумала она.

Вышла в сад, добрела до прудика, и вдруг увидела забрызганную скошенной травой лягушечку, небрежно брошенную в сторону попой кверху, и мелко разорванную газонокосилкой веточку пластмассового плюща, перемешанную с землей и травой.

Плоский зад лягушечки, как знак фортуны, повернувшийся не тем местом, которого каждый жаждет в течение жизненного пути. Вырванный и искромсанный пластмассовый плющ, так украшавший беззаботную улыбку земноводного, как растоптанная неоправдавшаяся надежда на счастье. Ничего не произошло страшного, а почему-то сердце Надежды Петровны было разбито, она села на лавочку и горько заплакала. Та, «мерзкая курица» не могла так быстро и так всерьёз забрать её мальчика, как сумела эта ослепительно молодая, эфемерная и черствая, не видящая красоты клизма. Она зарыдала еще сильнее, опущенная в своё материнское одиночество, и никак не могла унять своих слёз, всё всхлипывала и вздрагивала, и плакала, и вздыхала, и не могла остановиться.

– Одна у меня «мерзкая курица», вторая «клизма», что же я творю и с самой собой, и с моим мальчиком?! Нужно немедленно взять себя в руки, – и она заплакала еще сильнее.

Благотворительность

Что такое хорошо и что такое плохо, в Советском Союзе все выучили ещё с детства по стихам Владимира Маяковского. Правда, жизнь расширяла перечень поступков хороших и плохих в соответствии с возрастом и корректировала некоторые в соответствии с обстоятельствами.