Костяной Венец

Вы недооценённая сила, и я не про ваши вынужденные забавы с мужчинами, а про то, что сидит у вас внутри. Вы такие талантливые, жаль, что это в тени.

Улыбнулся, взял из её рук конверт и уверенно надломил сургуч:

– Дочь тебе рисунок прислала, не задерживай ответ, Тина.

Внутри конверта таился сложенный вдвое листок с неровными буквами «мама», а там нарисовано нечто между морским чудищем и рыжей феей.

Тина вскочила на ноги, тотчас же позабыв обо всём, прижав ладонь ко рту, она пищала и лила слёзы счастья, кружилась, пела, хохотала:

– Как она, Виктор?

– Хорошо.

Тина выдохнула и прижала к сердцу трогательный рисунок:

– Спасибо, что ты есть. Спасибо, что не бросил. Виктор, если б не ты… у меня бы её не было. – она тоскливо посмотрела в его спину, подошла ближе и обняла, утыкаясь лбом в плечо, – По кому ты там опять вздыхаешь?

И он от боли закрыл глаза, выдавая свои душевные слабости:

– Старые раны, Тин, не ковыряй.

Та ещё сильнее нахмурилась и выдохнула:

– Переживаю за тебя, дурак. – заканчивая нелёгкую беседу, она высунулась за дверь и позвала, – Жюли, бегом сюда с инструментами! Приведи в порядок Виктора, такой оборванец он от нас не уйдёт! – и нежно чмокнула его в лоб.

И через пару минут Виктор утопал в ласковых женских руках с довольной улыбкой. Девушки устроили ему настоящий рай – и подросшую бороду оформили, и волосы, каждую волосинку вымеряя с такой заботой, что он буквально растаял.

– Порой на бродягу похож. Похудел. – протянула Тина задумчиво.

– Кстати о бродягах. – вдруг вспомнилось ему, – Про нового городского бродягу узнала?

– Этот милый старичок Хил? – она пожала плечами, – Он правда убогий вдоль и поперёк. Нет у него никакого скандального прошлого за плечами, одна беда. – напомаженные губки поникли уголками в искренней грусти, – Дело давнее: он из тех образованных техномагов, что осваивали степи, фермер какой-то учёной программы или что там было от умников-профессоров… – она нахмурилась, вспоминая детали, – Супруга его роды не пережила, остался с дочкой.

– Была подобная программа, но давно… Утёс её курировал.

– Этого я не знаю.

– То есть… чуть больше двадцати лет назад… – Виктор нервно вскочил с пуфа и принялся расхаживать по комнате, – И сколько дочке?

– Без понятия. Знаю, что программу забросили после восстания цыган.