Времена и судьбы

– Кому это вам, – снова вставая из-за стола, и расстегивая кобуру пистолета, грозно спросил капитан.

– Сядьте на место и слушайте, слушайте, Дмитрий Андреевич. (Пауза). Советской контрразведкой задумана глобальная дезинформация немцев. У Вас, и таких как Вы, есть перспектива стать «немецким шпионом» в пользу Советского Союза. Дело интересное и выгодное. Да и сестра ждет Вас не дождется. – Будунов умолк. Долго молчал и капитан Кротиков. Потом он сел на место и с ехидцей спросил:

– А как же мои пять кружек пива «за раз», да еще оказывается с водочкой? Кажется, так ты сообщил моему начальнику штаба? Разве Абвер возьмет такую пьянь к себе на услужение? И почему о таком важном деле говоришь со мной Ты, офицер комендатуры Одоева, а не начальник Особого отдела Тульского укрепрайона или хотя бы особист 234-ой авиадивизии? О том, что Ты с Кустовки мне ни о чем не говорит.

Отца твоего, смутно помню, а Ты для меня «белое пятно», и кто Ты на самом деле, я не знаю. Полагаю, что берешь на себя слишком много, или и есть сам шпион, только не в пользу Советского Союза.

Будунов ответил:

– Ваша бдительность похвальна, – помолчал, отпил из кружки пива. – Я штатный сотрудник Четвертого управления НКВД, отсюда мои знания о Вашем прошлом. Показывает удостоверение. Откомандирован в комендатуру Одоева для работы с тыловыми офицерами Красной Армии. – Кротиков возразил:

– Я тебе не верю. – В упор смотрит на Будунова. – И не тыловой офицер, а боевой командир. А ты, провокатор и шантажист. Насчет твоего шантажа скажу следующее.

О том, что я из дворян, хорошо известно в политотделе. В учетной карточке члена ВКП (б) есть соответствующая запись. О том, что я родился в Белоруссии, так это из записей в документах Могилевской коммунистической школы имени Крупской. Так тогда записывали всех беспризорников, кто попадал в эту школу без документов после уличных облав. Полагаю, что теперь у меня есть все основания доложить о твоем предложении (капитан задумался) куда следует.

Как ни в чем не бывало, Будунов улыбается и заканчивает разговор так:

– Мне, конечно, попадет за мое служебное рвение, не стоило говорить Вам о новых планах контрразведки.

Но в НКВД Вам лучше не обращаться, там не любят тех, кто знает слишком много лишнего. Впрочем, для меня это не важно, если хотите – попробуйте. – Держит паузу, саркастически ухмыляется, потом говорит:

– «Шпион» из Вас – никудышный. Немцы такого, как Вы, действительно не взяли бы. Это я, доложу куда надо.