Игры ветра. Рассказы, миниатюры

В эту же минуту они заставили двойника собрать вещи и уйти. Партия сыграна со счетом 1:0 в мою пользу.

– Но чего мне это стоило! Видите, как они хитры, видите, что они делают? – крикнул он спрятавшимся от дождя под козырьком дворовым собакам.

В подъезде пахло землей и котлетами, и этот запах напомнил человеку еще один вечер. В тот раз они хотели подобраться к нему через инструмент.

Скрипка была вялая, совсем не звучала, он ничего не мог из нее выжать, играл механически и в какой-то момент вдруг понял, что кто-то другой управляет его мыслями и действиями, а он сам только наблюдает за всем этим со стороны.

– Но она помогла мне, мой ангел, – шепнул он пожарной лестнице, – и скрипочка зазвучала, затрепетала, задышала снова, паучьи слюни исчезли и показались крылья бабочки, прекрасные разноцветные крылья.

Я не помню, что было потом, и как я вернулся домой. Это плохо, потому что постоянно нужно быть начеку, чтобы не допустить их новой атаки, но так трудно сохранять ясность сознания, когда у тебя жар.

А у меня жар, я болен, я потерял слишком много сил, но здесь, в этой комнате я в безопасности, здесь они до меня не доберутся, нужно только больше света. Моя последняя победа подорвала и их силы тоже, теперь они вынуждены будут, наконец, предоставить меня себе самому хотя бы на время.

– Но где же свет, почему так темно?

Она улыбается грустно, но берет его за руку, она зажигает свет.

Если есть темное воинство, должно быть и светлое. Если есть светлое воинство, в нем должна быть она.

– Ты и скрипка – вот мое белое воинство, – думает человек.

Она обнимает его, она шепчет «все хорошо, поспи». Она будет рядом всегда: он будет играть, она будет слушать – вот их неприступная белая крепость, которая выстоит против дикого натиска темного воинства.

ПИСЬМО

Ветерок вырывается из узкого медного носика и разлетается по комнате паром.

Человек снимает с горячей плитки чайник, обжигаясь и вздыхая. В голове у него темно и холодно как в космосе.

Под руку привычно бубнит маленький телевизор. Благообразный седой еврей сообщает, что ежедневно в Иерусалим в департамент потерянных писем приходят тысячи посланий Господу Богу. Там их освобождают от конвертов, раскладывают по ячейкам, а затем отвозят к Стене Плача, где сжигают со специальной молитвой.