Игры ветра. Рассказы, миниатюры

Я чувствую, как в его голове мечется мысль: «что если однажды я устану, что если однажды я захочу спать, что если однажды пробоина расширится, и борта лодки затрещат и сомнутся под напором воды?».

В эту минуту я начинаю чувствовать, как тоска отпускает меня, и в каждом движении поселяется легкость. Я становлюсь невесома и обретаю способность войти в его сон.

– Если однажды ты устанешь, я стану вычерпывать воду и грести вместо тебя, если однажды пробоина расширится, мы сможем увидеть ее и залатать, если однажды лодка затрещит и сомнется под напором воды, мы оба окажемся за бортом и, возможно, нам будет страшно, но не будет одиноко.

Мы сидим в одной лодке друг напротив друга. Кругом так много ложного света – протянешь руку, а он исчезает. Неужели мы уклонились от курса? Неужели потеряли способность вглядываться в горизонт и видеть? Была ли эта способность? Куда теперь плыть? В какой огонь верить и верить ли вовсе в огонь?

А над нами веет ветер.

Мы сочиняем себе паруса и наполняем их дыханием радости. Морок, острые сомнения и тяжелый сон отступают, как тени, разбегающиеся по углам утром… Мы снова видим берег.

К вечеру глухой туман покидает наш сад, и мы выходим из дома, что бы, держась за руки, пройтись по знакомым изгибам песчаных дорожек, посидеть на теплой южной скамейке и послушать вечернее пение птиц.

ТРИ НИЖНИХ СНА

Когда над нашим домом, построенным на воздушных сваях, висит темнота, такая плотная, что в нее можно завернуться как в бархат, мне всегда снится один страшный сон: будто бы я кладу голову ему на колени, и он перебирает своими тонкими пальцами мои волосы и что-то шепчет.

Звук его мягкого голоса успокаивает и качает как в колыбели, до тех пор, пока я так облечена в нежность, что не могу разобрать слов. Вдруг что-то горячее и влажное касается моей шеи у самого основания, как яд, влитый в ухо отцу Гамлета рукой брата. Мне кажется, что он, касаясь моей головы, чувствует под волосами страшную метку, и сердце его разрывается.

Меня опускает в нижний сон, в котором человек, бывший невероятным образом и магом, и королем, сказал мне «изыди», и в еще более нижний, в котором другой человек, живущий среди страниц своих книг и бесед с Небом, назвал меня «карикатурой». Я сплю, и темнота вокруг меня сгущается, опускается и накрывает собой весь дом.