Любовь учебе не помеха

Мои брови от удивления поползли вверх.

– Поужинайте со мной, – пояснил ректор Сандерс.

Закусив губу, я раздумывала – уместно ли это. Во-первых, он мой научный руководитель. Во-вторых, я нахожусь вечером у мужчины дома одна и это крайне неприлично.

– Я был бы очень рад, если вы составите мне компанию, – продолжал уговаривать Девид Сандерс.

И у меня очень неприлично забурчало в животе. Обаятельная улыбка тронула губы Девида, и он добавил:

– Столовая в академии закрыта, а в ресторацию вы же сейчас одна не пойдете.

Это неприлично для молодой девушки в такое время.

Он был прав, поэтому я утвердительно кивнула, соглашаясь с его доводами.

Стол нам накрывали молчаливые слуги в белых рубашках и бежевых ливреях с вышитым знаком королевского рода Сандерсов. Ректор сходил переоделся и предстал передо мной в элегантном серебристо-сером костюме, что очень подходил к его светлым волосам и глазам стального цвета.

Мы сели за стол друг напротив друга, слуги принесли много различной еды на выбор.

Ректор Сандерс отдавал предпочтения блюдам из мяса. Первым он отведал салат из курицы, грибов и огурцов. Из горячего выбрал говядину с ветчиной и горчицей, а на десерт шоколадно-мятный пирог.

Я же начала трапезу с салата из кабачков, курицы и зеленого горошка. Мне очень понравился суп биск с тыквой, вином и лимонным соком. А на десерт я съела аж два блюда: маффины с черникой и лимонный чизкейк. Да, вот так я проголодалась за день.

– Анита, как у вас продвигаются дела? – задал вопрос ректор, когда мы закончили ужинать.

– Я занимаюсь сбором теоретического материала.

– Это хорошо. Систематизируйте и углубляйтесь по теме вашего исследования.

– Мне еще надо что-то придумать с практической частью работы.

– Я подумаю, что можно сделать, и решу этот вопрос, – заверил меня ректор Сандерс. – Анита, вы, – чуть замялся он, – помолвлены с кем-то?

Такого вопроса я никак не ожидала, и как-то у меня получилось оправдывающимся тоном ответить на такое:

– Нет, мое сердце никто не затронул.

И чуть не спросила у ректора об этом же, но так нельзя, неприлично. И не мое дело.

– А ваши родители не настаивают на браке? Ведь вам двадцать три года.

Внутри все забурлило от злости. Он что, считает меня старой девой?

– Нет, родители меня ценят и уважают мое мнение. Они поняли и приняли то, что я хочу заниматься наукой, а не всякими глупостями, – задрав носик вверх, выпалила я.