Лирическая летопись

С травянистого пригорка

Виден лес и край земли.

Облаков далеких шторка

Еле двигалась вдали.

Небо в водах отражалось;

Луг рассыпал лепестки;

Позабыли про усталость,

Сидя в лодках, рыбаки.

Весело о грустном

Ноябрьское каприччо,

Гаданье перемен.

Качается привычно

Осенних дней безмен…

Здесь солнце бросит глянец,

Там капель перемет,

То вдруг закружит танец

Пушистый снег вразлет.

Что нынче перевесит,

Стоит теперь вопрос:

Сырой погоды плесень,

Иль грянувший мороз.

Похищение света

Печальным узником, несущим груз оков

Без радостей, надежды и привета,

Казался день под толщей облаков, —

И все попытки солнца были тщетны, —

Сияние с высот запрещено;

Смотрела роща в поле безучастно,

Как рассевалось снежное пшено

На черноземы и суглинки пашни.

Среди осенней непроглядной хмари

На лучшее никто не уповал,

А снег с дождем разбойничали в паре, —

И лес с себя последнее снимал.

1989

Азия

Как древний сфинкс среди песков Египта,

Нависла над селением гора.

Густая тень от кроны эвкалипта

Была отрадой нашего двора.

И словно из разгоряченной пасти

С барханов знойных дует суховей.

И хочет сердце разорвать на части

Дракон пустыни – трехголовый змей.

Плывет мираж: там море и галеры;

Торговый входит в город караван;

Без ласк тоскует сказочная пери,

Но в страхе держит жен в гареме хан.

Вдали белеют снежные вершины,

И по тропинке узкой, как вчера,

Придет опять к источнику с кувшином

Прекрасная, как утро, Гюльнара.

Переход

Теченье сжато валунами

И рвется, словно из силка;

Вода вскипает бурунами,

Как бы готовясь для броска.

Над головой нависли глыбы,

Шумит поодаль водопад,

Тропы коварные изгибы

Не обещают путь назад.

Каньоном делится долина,

Ручей смягчает летний зной;

Веков представлена картина

Крутого берега стеной.

Июльский сюжет

Утром над полем курчавилась тучка,

Белая, нежная, вовсе не злючка.

В полдень сгустилась она синевою,

Сделалась тучей уже грозовою —

Молнии, громы, шумящий поток…

Путник укрылся в ближайший стожок.

Летние ливни недолгие, право;

Им благодарны поля и дубравы.

В рытвине каждой до верха воды,

Уткам по нраву такие пруды.

Дождик все реже струился, все тише…

Капли последние падают с крыши.