«Страсти по Борхесу» и другие истории. Современная проза

А ведь стремилась только к достойным поступкам, и в детстве чрезвычайно радовалась, когда меня хвалили; но уж так устроены взрослые: в их головах – помойка из подозрений, интриг и сплетен, поэтому любой твой благородный порыв остается незамеченным, но стоит лишь раз ошибиться и произнести ненароком неосторожное слово, как тебе для начала высушат мозги, а потом будут гнобить долго.

И почему это я дрянная? Я не курю в туалете, как многие девочки, не матерюсь – разве что сгоряча, да и то по-английски, – учусь хорошо, да ещё и бабушек через дорогу перевожу.

Ну почему?

Вот классная на меня обиделась и теперь недолюбливает по своей же дурости. А было как? Сидим мы с Петровой на русском и шепчемся. И почему бы не пошептаться, когда кругом столько событий и урок-то толком не начался? А Лия Васильевна заметила перешёптывания и недовольно так мне (А чем Лизка-то лучше? Всегда я крайняя!):

– Ну-ка встань, Юлия! Если хочешь говорить вместо меня, то расскажи всему классу, о чём вы там шепчетесь на уроке, нам тоже интересно узнать.

Давай-давай, только говори правду!

Скажите, зачем взрослым всегда хочется знать правду? Если ты взрослый и способен думать, то просчитай, как в шахматах, несколько ходов вперёд и реши для начала, насколько тебе нужна правда четырнадцатилетних дрянных девчонок.

Я понимаю, что Лия Васильевна тупит, поэтому стою себе, молчу виновато, пусть успокоится, думаю. Но она не унимается и снова:

– Значит, легко шептаться за чужой спиной, а встать и произнести вслух смелости не хватает? Вероятно, вы говорили об очень стыдных вещах?

Тон такой неприятный, язвительный у неё, и у меня в голове вдруг всплывает «дрянная девчонка», наверное, в этот момент она так думает.

Тут что-то на меня нашло. Бывает так, что, когда начинают наезжать несправедливо, то вдруг резко темнеет в глазах и я перестаю контролировать свои поступки, а тем более речь. Поэтому я не выдержала и сказала:

– Ну, мы… гадали, женится на вас Анатолий Палыч или нет, животик-то у вас, Лия Васильевна, совсем округлился.

Анатолий Павлович – наш физрук, неплохой, в общем-то, дядька, жалко, старый; классная часто бегает к нему в раздевалку и думает, что никто этого не замечает, наивная чукотская девочка. Ох, что тут было! Её словно током из розетки долбануло и потом долго трясло. Меня, конечно, из класса выгнала, а Лизку оставила, хотя Лизка-то, любопытная крыска, первая начала сплетничать и хихикать. Это всё потому, что я плохая по жизни, а ей всегда везёт.