Плащаница. Мистические поэмы

Вот опят декораций смена,

Ощущенье, что я – орех,

Тела хвост, черенок, антенна,

Купол нёба, зубов порез,

Позади – языка громада —

Средоточье подземных форм,

И из врат бредового ада,

Через тягостный коридор

Наползает шуршаньем ваты,

Подменяя тоску куста,

Тошнотворная шероховатость,

Перевернутый стон: «Устал»…

Странный, тягостный мир постели,

Полусонных химер Ковчег.

Затуманенные акварели

Под прикрытьем припухших век

В глубочайшую топь простуды

Устремили свои огни,

Зашифрованных чувств причуды

Ощутив, как расстрел зарниц.

Убежать, но куда? В осознанье

Мятой простыни, пестрых стен,

С ожиданьем картины ранней

В череде погребальных сцен?

Нет, забвением нечто иное

Ослабляло глазниц накал,

Исцеляющей пеленою

Прикрывало немой оскал

Злого духа болезни детской,

Отвлекая и уводя

То к размытости бессловесной,

То – в чеканную дробь дождя.

О болезни уходит память,

Но, к смутный позыв взлететь,

Остается перед глазами

Погруженье в земную твердь.

То ли мой длиннорукий пращур.

Огнеборец глухих пещер,

Подсознания темный ящик

Продырявил, оставив щель

В убаюкавшую безопасность

Подземелья, в тепло и сушь,

Где лишь искр хороводы гасит

Черной пастью огромный уж.

Или к радости землеройки,

Ловко юркнувшей в узкую щель,

Я молитву шепчу: «Укройте,

Недра в теплом своем плаще.

Без движенья? О нет, вначале

Беспросветная сеть дождя.

Безнадежностью мутной залит.

Серым призраком день блуждал,

Даже мысль надоевшей влагой

Пропитал, словно ваты ком,

Поздней осени дав присягу

Вечной хляби блюсти закон.

С неуютом сырой канавы.

Где лишь плесени царство – цель,

Без надежды на святость права

Пляску света ловить в прицел

Глаз, смеженных в роем камина,

Рук, вкушающих ласку дня,

После танца грибного ливня.

Холодящую дрожь уняв

И тогда возникала сила:

Вместе с зовом в тепло глубин

Заполняло густым белилом

Ощущенье: «Любим! Любим!»

Верь! Праматери примет лоно.

Завернись же в литую сушь

Плодородья планеты сонной,

Если в тягость осенний душ.

И, как полная жизнью сфера,

Без удушья и мрака мук

Я легко погружался в недра

Под таинственный светозвук.

Не убудет земная нежность —

Пожеланье усопшим пух —

Не разверзнутой бездны скрежет —

В тихом шелесте пены путь.