Мы – красные кавалеристы. Роман

Сенокосчики дочаевывали и укладывались спать в своих балаганах. Где-то гавкала собака, потом замолкла. Слышно, как бряцают колокольчиками и фыркают стреноженные лошади, которые паслись на закрайке сенокосных угодьев.

Погода сухая. Пахнет свежим сеном.

– Благодать. Комарья нет, – заметил отец.

– Угу, – отозвался Ефремка почти сквозь липкую дрему. Его одолевал сон. Устал за день.

– Спи-спи, – Степан протянул руку и плотнее подоткнул края овчины, под которой посапывал, подобрав коленки к подбородку, Ефремка.

Дня четыре простояли солнечными и безветренными. Много напластано травы, как вдруг погода стала хмуриться. С востока, с гнилого края, как выражались мужики, поползли по небу белые облака. Они на глазах темнели, превращаясь в серые низкие тучи. Вскоре упали первые капли дождя.

– Задожжило. Все дело испортила эта сетуха, – чертыхался Степан, глядя на серое без просвета небо, которое сплошь было затянуто белесой пеленой, что означало затяжную сырую непогоду. – Подождем, глядишь, растянет. Не успели еще толком раскосариться, – внезапный сухой кашель прервал на полуслове.

Откашлявшись, Степан добавил: – Подожду. А тебе, Ефрем, подвернулась возможность мамку проведать. Глядишь, пока вертаешься, и распогодится…

Когда дождь перемежился, запрягли лошадь. Ефремка отправился в село. Опустело и на других таборах. Мужики пережидали непогоду в балаганах, отправив ребят-подростков за продуктами домой.

Моросящий дождик прекратился так же внезапно, как и начался. Посветлело небо, пропуская сквозь пелену солнечные лучи.

В мутных просветах показался и огненный диск, быстро высушивая влагу на траве, кустах, деревьях. От мокрой, потемневшей от дождя, кошенины густо подымался пар. По руслу ключа тянулся туман, который постепенно рассеивался. Покосы оживились людским гомоном, визгом собак. К полудню замелькали литовки в руках косарей. Вернулся Ефремка.

– Вон сколь мамка харчей отправила!

Ну, теперь за работу, – Степан с надеждой глянул на небо. – Будем косить, покуда погода позволяет.

Как подсохнет кошенина, переверем. Просохнет совсем, начнем грести и ставить копна. Наберется на стог, будем метать. Иначе – сеногной…

* * *

Обильный в этот, тысяча девятьсот семнадцатый, год выдался урожай в Забайкалье. Зерна намолотили вдосталь, засыпав полные амбары. Щедрой на дикоросы оказалась и тайга этим летом. От голубики с жимолостью синели бескрайние глазу мари среди сопок, пламенели вишневым цветом брусничные поляны у подножий вековых деревьев.