Мы – красные кавалеристы. Роман

В конце августа, начале сентября 1918 года в результате наступления чехословаков с запада и семеновцев с юго-востока, Советская власть в Забайкалье временно пала. Начался период гражданской войны с интервентами и их белогвардейскими ставленниками. В августе 1918 года большевистские организации Сибири были вынуждены перейти на нелегальное положение и прибегнуть к партизанским методам борьбы.

Семеновцы объявили о наборе добровольцев. Не мобилизации, а именно, скажем так, добровольно-принудительной записи желающих служить под белым флагом.

Конные разъезды летали по селам и поселкам, выявляя семьи тех, у кого родственники воевали за красных. Грозили расправой карателями, беспощадными к большевикам, предлагали записываться добровольцами в армию атамана Семенова.

Так случилось и с семьей Ефима и Зинаиды Ворошиловых.

– Пожалейте сына, ему всего семнадцать лет, Афоне-то! – кричала, умоляя, Зинаида.

– Если не пойдет, так и знайте, можно и усадьбы лишиться! – злобно грозился тучный фигурой, потный лицом с рыжей бородой вахмистр, размахивая перед Ефимом и Зинаидой зажатой в руке нагайкой.

 – Покуда добром говорю! Опосля поздно будет! Эй, Сумароков!

– Я, вашбродь! – отозвался худой долговязый казак с винтовкой. Выгоревшая глиняного цвета гимнастерка взмокла под мышками. На смятых грязных штанах бледно желтели лампасы.

– Расскажи-ка им, что сталось с твоими соседями?

– Так, товось…

– Что товось? Поподробнее им втолкуй! – наседал вахмистр.

– Так и есть, что добром не пошел, значит, посельщик мой, Гоха, так одни тока головешки от ихней избы родительской и остались.

– Слыхали? – сдерживая коня, вдруг понизил голос вахмистр.

– Как не слышать, – сокрушенно вздохнул Ефим, а Зинаида, побледнев, закрыла лицо платком.

– Так-то мне! – прикрикнул, снова перейдя на повышенные тона, вахмистр и хлестнул коня по крупу плеткой.

Казак Сумароков перекрестился и пожал плечами, тем самым показывая, что делать, дескать, нечего, надо смиряться с новой властью…

– Ладно, Афонька, не дрейфь, в фуражирах-то не пропадем, – успокаивал парня, готового заплакать, Ванька-вахмистр.

 – Ты еще разревись, как баба! – он испуганно оглядывался на рыжебородого вахмистра, настоящего вахмистра, на погонах которого нашиты широкие желтые лычки.

Прозвище свое Ванька получил в раннем детстве. Он отчетливо помнит, как почему-то всем взрослым постоянно твердил, что, когда вырастет, будет вахмистром. Может, оттого, что его, безотцовщину, часто задирали старшие ребята.