Красавица и чудовище

– Ничего, – Краснов продолжал играть в партизана и мужественно терпел, сдерживая подступившие слезы.

– Дай посмотрю.

– Не надо, все хорошо.

– Дай, я сказал!

Гилберт задрал его одежду на спине и увидел огромную ссадину. По коже пробежал холодок, но он сразу же себя успокоил – сто раз в детстве получал такие травмы, то от неудачного падения, то от силового приема. Так что ничего страшного в этом не видел – в хоккее без повреждений никак.

– На тренировке? – уточнил он на всякий случай, хотя и так был уверен.

– Это не на тренировке, – признался Женя и вновь опустил голову. Он не хотел выносить сор из избы, жаловаться своему старшему товарищу, но правда, так или иначе, всплыла наружу.

Алекс серьезно напрягся и выжидательно посмотрел на ребенка. В голове уже крутились разные догадки, но одна из них была самая страшная.

– Отец.

И она, к сожалению, подтвердилась.

– Отец?! – Гилберт отказывался верить своим ушам. Наслышан был о насилии в семье Красновых, но, что оно распространяется на девятилетнего пацана, даже представить себе не мог.

– Да.

Ненависть к Максиму вспыхнула так неожиданно, что чуть не сбила ног. Алекс не знал всей ситуации, но уже посылал на его голову всевозможные проклятья. На языке вертелось много нецензурных выражений, руки сжимались в кулаки до белых костяшек, но он сдерживал себя при ребенке.

– Рассказывай.

– Он забрал мои деньги на коньки, а когда я об этом сказал, хотел выпороть меня, но мама заступилась, – Женя выложил все, как было на самом деле, опустив ненужные подробности скандала.

– То есть как забрал?

Гилберт отчаянно не понимал, как можно быть таким ублюдком, чтобы отобрать деньги у собственного сына. Нормальные родители, в его представлении, наоборот, должны выделять средства на карманные расходы детей, а этот папаша не то, что не дает, так еще и отбирает. Даже не просит в долг, именно отбирает!

– В прямом, я пришел домой, а копилка пустая…

– Так, ладно.

– Не надо, – робко попросил мальчик, желая избежать возможных конфликтов. Ему было неудобно впутывать Гилберта в их семейные ссоры.

– Почему?

– Пусть подавится, – он уже смирился с этой ситуацией и не собирался ничего выяснять. Тягаться с отцом ему, в любом случае, было не по силам.