Горький аромат фиалок. Роман. Том второй

Она как бы заново родилась и заново всему обучается. Алтынай сейчас как младенец, у нее чистый мозг, абсолютно чистое сознание. Я серьезно занимаюсь с ней и надеюсь, что сумею обучить ее всему. Да, можете время от времени звонить, справляться о ее самочувствии. Я не против, лишь бы не играли больше в молчанку.

– В какую молчанку? – теперь не понял незнакомец.

– Вы же доставали меня звонками! Звоните, и молчите.

– Нет, это не я, – возразил тот, – Я звоню вам впервые.

– Да? – недоверчиво произнес Заманжол, – А я думал – это вы.

– Нет, это не я, – повторили на том конце провода.

– Ладно, я вам верю, – сказал Заманжол и предложил, – Давайте познакомимся – меня зовут Заманжол.

– Нет, я не могу сказать вам своего имени. Да и на что вам оно? Мое имя ничего не скажет вам. Да и звонить я больше не буду – зачем? Поверьте, я знаю не больше того, что сейчас рассказал.

– Ну, тогда прекратим этот разговор, – сказал облегченно Заманжол и, добавив, – Прощайте, – услышал короткие гудки.

Он секунду подержал трубку, затем положил ее и повернулся к Алтынай.

– Кто же ты, Алтынай – Биби? – сказал он, встретив ее безмятежный взгляд, – Знать бы…

3

Талгат Аликеев подружился с Бекханом Кадиевым после первого же знакомства, если такое понятие, как «дружба», применимо к такому человеку. Во всяком случае, главарю городской группировки было намного приятнее общаться с новым начальником охраны «Мотивации», чем с этим боровом Рахатом Аскеровым. Очень скоро тот узнал, что впал в немилость.

Нет нужды говорить, как он возненавидел Бекхана. Его душонка жаждала мщения, но на то она и душонка, что дальше пустых угроз и бессильно – испепеляющих взглядов она не могла пойти.

Бекхан понимал, что завоевание доверия Аликеева – дело не менее важное, чем приобретение расположения Виолетты и ее отца. Он серьезно подошел к этому делу и с первой минуты общения постарался оказать на всемогущего «крестного отца» должное впечатление. Задача перед Бекханом стояла непростая – ему, образно выражаясь, предстояло пройти по лезвию ножа.

Нужно было преподнести себя с должным достоинством и ни в коем случае не дать унизить себя. Но, если бы ему изменило чувство меры, Аликеев мог счесть его задавакой, гордецом, а таких он, как и все властные натуры, вряд ли любил и терпел. Значит, нужно быть учтивым и почтительным, но в разумных пределах, ибо такие люди не уважают и тех, кто лезет им в задний проход.