Лилит. Безгранична ли твоя фантазия?

– Блэквуд Шайнер, знаменитый писатель и не менее знаменитый в нашем округе правонарушитель, – жирная свинья, что все зовут капитаном, вертится вокруг меня с папкой в руках.

– Собственной персоной, офицер. Еще обвинения?

– Очень остроумно, мистер Шайнер. Вы и раньше привлекались к административной ответственности. Освежим память?

– Можно просто Блэки, капитан. Дерзайте.

– В списке ваших правонарушений, – щенячьи глазки бегают по листку в его руках, – безбилетный проезд на крыше междугороднего поезда; распугивание туристов на пляже макетом большой белой акулы; несанкционированное проникновение на колесо обозрения на пирсе Санта-Моника; многочисленные словесные оскорбления офицеров при исполнении в центре города, а также срыв баскетбольного матча местных команд с целью, цитирую: «сделать игру насыщеннее».

– Насчет последнего: я был пьян, а игра скучна. Я не мог себе отказать.

– Учтем. Так зачем вы пробрались в охраняемую зону, мистер Шайнер?

Потанцуем.

– Видите ли, кэп, это не просто охраняемая зона, это легенда, при виде которой даже у самого стойкого члена нашего просвещенного общества сердце стучит чаще, а кровь циркулирует интенсивнее.

То, что недостаточно просто увидеть – это надо прочувствовать, – я приподнимаюсь и кладу руку на сердце. – Вы когда-нибудь чувствовали неиссякаемый прилив адреналина от осознания того, что перед вами предмет гордости многих и многих поколений, мощь цивилизации, скапливающаяся в полоске горизонта? Представьте, что вы летите. Чувствуете? Чувство полета гораздо важнее самого полета, капитан.

Руками показываю летящую птицу.

– Бьюсь об заклад, ваша жизнь скучна и однообразна, когда моя насыщена такими вот моментами. Я приобщаюсь к высокому, когда вы сидите тут и без конца мараете свои бумажки.

Руками показываю, как птица разбивается о землю.

– Но сейчас вы пристегнуты наручниками к столу, а я стою над вами, мистер Шайнер, – он явно не понял тему моего оскаровского спича.

Ох уж мне эти узколобые.

Сменим тему, капитан Очевидность.

– Вы когда-нибудь бывали в перестрелках, офицер?

– Приходилось по роду службы, – идет на контакт – значит старается понять. Очко полиции штата.

– Что же вы чувствовали в те моменты?

– Страх, мистер Шайнер. За парней, стоящих рядом, за невинных, чьи жизни могли быть оборваны в непредсказуемой бойне.

– Вы бы отдали за них свою жизнь? – контрольный вопрос.

– Несомненно.

Ты сам себя приговорил, дружок.