Созерцатель. Фильм на бумаге

Отсюда, с моста, он выглядел несколько картинно, но очень заманчиво. Без огней, легкий и черный на фоне уже разжиженной голубизны неба он небрежно опирался на фиолетовую рябь залива и казался здесь совершенно необходимым.

Мост низко и невнятно пел под ногами прохожих, в его тени курили девушки, и выжимали плавки мальчишки.

Солнце уже пряталось в мелкие розовые облачка, когда Алексея остановила за плечо чья-то легкая рука. Он обернулся на ходу с уже приготовленным «нет», но увидел девушку лет семнадцати (не из тех, что плавали в лодке) и промолчал.

Курчавая, смуглая – ну вылитый фавн! – в короткой голубой юбке и выгоревшей майке она стояла перед ним и ждала узнавания.

– Аня! Здравствуйте! Вас давно не было.

Он замолчал. Это вырвалось одной фразой, он не обдумывал ее. А начиналось…

Эпизод 9

Это было в одно из воскресений больше года назад. Теперь этот день, словно затаившийся где-то в глубине, внезапно всплыл и требовал продолжения.

Длинно наступала осень. Небо давно стало белесо прозрачным, но еще не посерело.

Временами налетал порывистый колючий ветер, он крутил мусор и листья около скамеек. Прохожие поднимали воротники и уже были готовы к тому, что вот-вот начнется дождь. Но его все не было. Солнце нелепо висело над городом, высвечивая то витрину магазина с выставленными там платьями, то отражаясь в стеклах машин с наглухо задвинутыми окнами.

Утром именно такого дня примерно год назад – это было воскресенье – Алексей шел в булочную, располагавшуюся одиноким фасадом меж двух улиц.

Еще издали он увидел человека недалеко от входа в нее. Низко надвинутая шляпа с подпорченной лентой закрывала его лоб. Человек бормотал. Алексей подошел ближе и услышал: «…Знаю дела твои и любовь, и служение, и веру, и терпение твое, и то, что последние дела твои больше первых…»

– Где-то я уже это слышал, – подумалось ему, – и мужика этого тоже видел. Но где?

– Не пугайся, сынок. Это не я придумал, в Писании так. Там еще сказано: «Итак, напиши, что видел, и что есть, и что будет после сего».

Человек тяжело вздохнул и опять заговорил, но уже только себе под нос:

– Но то дело нечеловеческое. Да ты иди, иди, не стой, мало ли чего я скажу. Писание оно на то и есть Писание…

Что-то еще он шепелявил Алексею в спину, но тот этого не расслышал.

В булочной пол из некрашеных досок. Щели между ними были еще темными. И пахло так, как пахнут только свежевымытые полы, – мокрой пылью и древесиной. На промасленных полках лежали батоны.