Месяц Безумного Волка

Пискаревское кладбище

Как темны мои мысли…

Как небо сегодня светло…

Как мешают автобусы —

сердце услышать мешают…

Иностранные люди на камни наводят стекло,

иностранные люди, вздохнув, навсегда уезжают…

Этот рваный огонь… Ну зачем я стою у огня,

словно маленький мальчик

пред небом, пред жизнью, пред смертью?

Мне понять надо больше,

чем может вместиться в меня, —

я себя посылаю как будто в другое столетье.

Как давно в это небо

неслышный мой крик отлетел…

Для входящих сюда

сохранить его громким сумейте!

На холодной земле перед смертью я хлеба хотел.

Я согреться хотел.

Я забыться хотел перед смертью.

Здесь – могила моя.

Я лежу в этой красной земле —

бесфамильный мертвец,

не оплаканный пеньем и звоном.

Только тянутся розы слепыми корнями ко мне,

только синее небо высоко, как над стадионом.

Только кружатся ласточки,

щелкает флагами высь.

Наконец-то вокруг все как надо идет,

все – как надо!

Возвращаюсь к живым —

на работе меня заждались,

ухожу, как лунатик, из этого скорбного сада…

Я на сотню людей, что заденут меня рукавом,

и на тысячу лет,

что пройдут надо мной незаметно,

сохраню ощущенье —

как мертвый стоял на живом,

а точнее – как смертный стоял на бессмертном.

***

Мы жили между яблоней и вишней,

как ежиков счастливая семья —

хоть Волочёк, но был он все же Вышний —

тот Китеж-град, где уродился я.

Еще я помню имя Агриппина,

смешное слово – что ни говори,

звать бабушку я забывал так длинно,

ее назвал я бабушкой Агри.

Агри спала на сундуке в прихожей,

сундук менялся в стол, склад и кровать —

как бы в каюте. Нравилось пригожей

ей теплую погоду называть.

И бабушка, не атаман ни разу,

алмаз и жемчуг в сундуке храня,

из сундука вытаскивая фразу,

за борт ее бросала для меня.

И мне среди разбоя и тумана

светили эти бледные огни:

«Пускай тебя подряд сто раз обманут,

ты только никого не обмани».

Сундук уплыл, невидимый для глаза.

Но иногда сквозь темноту и лед,

вся белая, всплывает эта фраза

и в черных волнах памяти плывет.

Хоть долго я беспамятству учился,

для нашей жизни плохо я гожусь,

как ни лечился, я не долечился —

убью легко, а обмануть стыжусь.