Пасьянс. Современный роман

Слева на стене в ряд висела спецодежда, ничем не отличавшаяся от нарядов сестёр-колхозниц. Спрашивать было не у кого, рассуждать долго – некогда, поэтому, не теряя время на разговоры, девушки начали суетливо переодеваться. Ольга справилась с просторными штанинами быстрее.

– Ну, теперь хоть на конкурс красоты! Или в психушку! – от созерцания своего дурацкого вида её разобрал смех. – Булочки, держитесь, мы идём!

Рите передалось настроение Ольги, и она тоже рассмеялась:

– Наедимся-я, сами как булочки к утру станем – рубахи-то не зря с запасом сшиты!

Впрочем, веселиться долго не пришлось – уже знакомая им бригадирша стремительно (а ходила она так же быстро, как и говорила) влетела в раздевалку.

– Готовы? Пошли! После смены на проходной фамилии записать! Зарплата каждую пятницу. С паспортом, – слова вылетали из неё, как снаряды из пулемёта.

– А что мы должны делать? – Рита еле успела вставить вопрос между очередями.

– Там покажу.

Понимая, что расспрашивать бессмысленно, резво, как телята, которых пастух гонит на бойню, зашагали за бригадиршей в булочный цех.

– Ты, к печке, – она ткнула пальцем Рите в грудь, – ты, к тележкам, – такой же тычок достался подруге.

Больше до утра они не виделись – Оля со своей тележкой затерялась где-то в недрах цеха, и, если бы Рита даже захотела, то не смогла бы разглядеть её среди мелькающих вдалеке одинаковых белых фигур. Но с первой же минуты работы ей стало не до выяснения подробностей процесса изготовления булочек.

Если бы в ту ночь девушке предложили поменяться местами с рабами на галерах, она согласилась бы без промедления!

Её рабочее место представляло собой тесный коридорчик между печкой и расстойкой.

Вдоль печи, вздрагивая, плыла чёрная лента транспортёра. Работа была предельно проста – вынуть из печи листы с готовыми «плюшками», вытряхнуть булочки на транспортёр, пустые листы – стопкой в тележку, сдобу из расстойки – в печь. Но за кажущейся простотой таился коварный подвох. Весь ужас был в том, что конвейер ни на секунду не останавливался! Листы с румяными булочками норовили уплыть на второй круг и сгореть дочерна, а те, что не сгорели, старались спрыгнуть вниз с гладкой ленты на скользкий от маргарина пол; сквозь редкую ткань верхонок раскалённое железо листов безбожно обжигало руки, и довершал картину ада невыносимый жар, вырывающийся из печи.

Часам к двум ночи Рита превратилась в робота – тупую бездумную машину с обожжёнными руками и пересохшим горлом.