А слона-то я приметилъ! или Фуй-Шуй. трилогия: RETRO EKTOF / ЧОКНУТЫЕ РУССКИЕ

– Это большой грех, – поддакивал отсталый Николка, – и вспоминал про свои штуки с подружкой Катькой и прекраснейшие развлечения с милой козой—резвушкой попа Алексия.

– Они нам всю землю вынут, а мы будем в кандалах и станем землю эту с места на место перекладывать. А чья земля, как думаешь?

– Царева, чья еще.

– А вот и нет, это нам указы впаривают фальшивые. А по человеческому закону земля для всех людей одинакова.

– В какой же это человеческой статье прописано?

– А вот принесу брошюрку и прочитаешь.

– А кто не умеет читать?

– Тот дурак.

– А если у меня уже есть похожая книжка, только с трезубцем Нептуна?

– То иди в школу.

– А если неохота?

– То все равно дурак и дураком останешься.

– А в рыло не хошь?

– Ты полицайская морда и ихний прихвостень.

– Сам нечист. Чего в Управе вчерась стоял? Филерил[33 - Очень любопытная охранная работа. Узаконенно переодетые люди, внедряемые в народ для поиска и выявления неблагонадежных.

] поди?

– У филеров спецквартиры, они свои дела не народуют, а я штраф давил.

– Кто тебе поверит.

– Копейку дай за книгу, да я дальше пойду агитировать.

– Там цена не проставлена. Оставляй даром или катись.

– Не получится по твоему. Полкопейки, и разойдемся миром…

Сам напросился на морду агитатор.

Ушел агитатор обиженным на все грубоватое, ни хрена не имущее крестьянство.

***

Машину федотовскую взялись починить заезжие горных дел мастера.

Ловкоточечными, хупаво—франкмасонскими[34 - Хупавый – ловкий, опытный (старорусск.)] ударами молотков и кувалд, завистливо в части поощрения и признания немецкой сноровки, они лупили по всем агрегатам подряд.

За полдня свинчен и вновь собран мудреный германский мотор.

Остались лишние болты, тут же присвоенные Михейшей – хозяйственным и скрупулезным старьевщиком в деле коллекционирования валяющихся под ногами – и свиду лишних для мира – артефактов.

Но только не для Михейши!

Обрусевшая, теряющая болты и гайки, Пони внутренним резиново—металлическим голосом покряхтывала, выражая неудовольствие.

У нее не хватало слов, чтобы объяснить иезуитскую болезнь совершенно внешнего происхождения, никак не связанную со столетними немецкими гарантиями и с умножающимися с каждого ремонта пустыми отверстиями.

Починил машину все тот же вездесущий герой и испытатель всего неизведанного.