Вечный приговор

Ей было так обидно: «У них даже не

хватило смелости позвонить, повиниться или хотя бы объясниться!» Да, они

вели себя как последние воры, ограбившие Ларочку, укравшие у нее всё самое

драгоценное, а теперь сидели по темным углам, разбирая принадлежавшее

когда-то ей добро и примеривая на себя.

Хотя для неё эта мысль была невыносимой, она понимала, что не может

настигнуть предателей и потребовать, как властная хозяйка: «Верните

принадлежащее мне по праву!» Теперь ей предстояло узнать, что любовь – это

тонкая эфемерная материя, которая, однажды сорванная с живой кожей, уже

никогда не может прижиться обратно – что-то внутри её пыталось отторгнуть

эту любовную боль, как нечто чужеродное и ненадежное.

плохо удавалось, но она всё же искала пути смирения с таким положением

вещей.

Но вот однажды летом раздался телефонный звонок. Ларочка, ничего не

подозревая, нехотя подняла трубку. Её буквально пронзило электрическим

током, когда она услышала такое знакомое:

– Привет, малышка!

– Что тебе надо?

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Ты что, издеваешься? Я думаю, что тебе есть с кем разговаривать.

– А, ты про это? Там давно всё кончено. Слушай, давай встретимся. Дай мне

возможность всё объяснить.

– Хорошо. Где и когда?

– Возле пешеходного моста. Я сейчас живу на острове, в палатке – работаю

спасателем. Приходи в шесть часов.

– Хорошо. До скорого.

Она растерянно повесила трубку и на минуту закрыла глаза, пытаясь

собрать разбежавшиеся во все стороны мысли.

может ей сказать? Что это изменит? Но было уже поздно – на каком-то

подсознательном уровне ей показалось, что она еще не испила чашу горечи до

дна, и ей осталось еще несколько глотков. Как она могла оставить всё это

незаконченным? А может, это в ней пробудилась надежда, что всё еще можно

исправить, начать сначала, вернуть счастливые моменты? Она должна была

обязательно узнать об этой возможности, иначе ей придется в будущем только

гадать или даже сожалеть…

Ларочка вышла на улицу – был солнечный июльский день.

плотно облегало её тонкую фигуру, и она шла, озадаченная и пораженная своим

собственным решением, подставляя уставшее лицо последним заходящим лучам

солнца. Подходя к пешеходному мосту через реку, она еще издалека увидела

Николая – впервые за последние шесть месяцев, и у нее что-то кольнуло внутри.