Заметки на полях. Поэтический сборник

Его зовёт корабль в Буэнос-Айрес,

Её – существования кривая.

Следы на берегу оставив ныне,

Они взлетят на воздух непременно:

Он – подорвавшись на случайной мине,

Она – храня любовь в обрывках тлена.

Рождество. 1918

Дома, как крепости, взяты штурмом.

Под каждой дверью дежурит жулик.

Зайдясь от копоти в кашле бурном,

«Буржуи» греются у «буржуек».

Осколки дедовских гарнитуров —

Кому дрова, а кому валюта.

Густые брови гардин нахмурив,

Гуляет ветер по телу люто.

Рубином прыгает папироска,

Рождая впалые тени возле

Глазниц дозорного переростка,

Перекрестившего ружья в козлы.

И жизнь, приравненная к подарку,

Лежит под кронами белых елей,

Чьи звезды гаснут, сгорев насмарку

В пещерах-окнах домов-ущелий.

Вертлявой выморозью стрекочет

С балкона свисшее полотенце,

Впитав плакатом багряный почерк

Едва родившегося младенца.

Сменив суфлёра в полночной драме,

Гремит раскатистый храп салюта

В честь приносящих себя дарами

К ногам свинцового абсолюта.

И где-то в памяти, как шифровка,

Адаму переданная Евой,

Поэт тоску маскирует ловко

Под залихватское «левой! левой!»

Ледяной дождь

Ледяной дождь, ледяной дождь.

Трещины в асфальте под засохшим клеем.

Ледяной дождь, sprechen Sie deutsch?

Ты так вероломен и прямолинеен.

Белая глазурь и земли корж.

В лакомство вгрызаются шагов зубы.

Ледяной дождь по броне кож,

Акупунктура для воды в ступе.

Мира сотворённого анабиоз.

Сахарных голов перелески, рощи.

Ледяной дождь – хореограф поз.

Посмотри на город-леденец проще.

Белые

Город притих и съёжился, город иглой проколот.

Небо над ним раскрыло свою голубую пасть.

«Они уже приближаются! Они уже входят в город!

Белые! Белые! Белые! Нового цвета власть…»

Время скакало мячиком, играло на опережение.

И показалось небылью, что все уже было здесь.

Тешили зря надеждами —

вновь началось вторжение,

Холод оружия белого, ветров ледяная спесь.

Войско приходит чистое,

немое и беспристрастное,

Запеленав знамёнами вечную грязь и тьму,

С карты сметает общее, с жизни смывает частное,

Небу голодному верное, только ему одному.

Что, дорогие граждане, милости вы не просите?

Нет больше мира вашего, зданий, машин, дорог.

Есть только белое, белое

со звезд серебристой проседью.

И застывает в небыли время – скупой игрок.