Заметки на полях. Поэтический сборник

А если есть что-то не наше,

Зловредное и плохое,

Кошка придет и ляжет,

Пузо уткнёт меховое

В трансцендентальную дырку,

Закупорит злые потоки

И будет во сне мурлыкать,

Слагать неземные строки.

(Главное – не пытаться

Понять её замысел тайный.

Мы тоже ведь, может статься,

Объекты её испытаний…)

Белый лаборант

Там, где один коридор с другими пересекается,

Песню тусклых плафонов затянув, как на шее бант,

Бродит ночным феноменом, странной фигурой мается

Из дыма полупрозрачного сотканный лаборант.

Вот уже много лет в дебрях НИИ захудалого,

Лишь на часах электронных вспыхнут четыре ноля,

Является из ниоткуда, как пригоршня снега талого,

Тот, кого отказалась носить на себе земля.

Казённый халат на вырост саваном развевается,

Под мутными окулярами бледная впалость щёк;

Всё это с белым кафелем в единый поток сливается,

И скепсис на пару с иронией пускаются наутёк.

Чушь практиканты мелют, губами трясёт уборщица,

Что-то нечленораздельное сторож под нос бурчит:

Стоит его увидеть – и кожа от страха морщится,

И в животе предательски взрывается общепит.

Слухи по лабораториям и по аудиториям

Распространяются разные, одна мрачнее другой —

То ли это учёный, душу отдавший теориям,

То ли он сам Лукавый, с наукой вступивший в бой.

И даже седому профессору, адепту марксизма научного,

Порою невольно хочется перекрестить чело,

Когда он идёт за портфелем, забытым по воле случая.

Но о своём видении не скажет он ничего.

В храме естествознания, в логове чистого разума

Бродит феноменальное, словно в глазу бельмо,

Хотя по всем показателям бродить не может ни разу, но

Здание нашего знания впустило его само.

Бродит во тьме коридорами, Орфеем за Эвридикою,

Белый, как на подоконнике недопитый кефир.

И снисходительно в сторону

с портретов глядят великие,

И из таблиц Менделеева мироточит эфир.

40 000

Жизнь матросская мне приснилась

В полосатом своём белье.

Забери меня, «Наутилус»,

Бороздить 40 000 лье.

Мало-мальская в сердце ранка

Щипет солью чужих морей.

Капитанам любого ранга

Не найти моряка верней.

В бескозырке с помпоном красным

Атлетичен, чумаз, усат,

Я подводным путям опасным

По-младенчески буду рад

И мятежным сипайским флагом

По-отрочески буду горд,

По танцующим скользким лагам

Безмятежно всходя на борт.