Известь

Я – мёртвой мысли фараон —

В гробнице времени, нетленен. В забальзамированный рот

Душа, как яблоко по темени, стучит и просится в полёт.

Верни мне, Варус, легионы… И я воскресну неспроста,

Как чудотворный клон иконы мной не распятого Христа!

Летучая мышь

Остервенели бентофаги от изобилия стрекоз,

Луна, зачатая в овраге, приподнималась на откос.

От плесков пена пеленала рябь отуманенной реки,

Торча, – точилкой из пенала – часовня дула сквозняки.

Орябоват и коростелен, пролесок лесками осин

Звенел, как тетивою эллин – при взятье персами Афин.

Но хорошо, что Фемистоклов у нас – как пугал во саду,

Рать персиянская поблекла, поблекли звёзды на мосту,

Едва ночными фонарями овеществлён был божий свет,

Так меркнет в погребальной яме землёй осыпанный скелет.

Ракушка, тлея на ладони, закрыла створки. Ночь пришла,

И скрыла тысячи агоний, и вскрыла нежные тела

Дневных существ, цветов, растений, пурпурной Эос вены… Что ж…

Борей, уставший от борений, как неподкованная вошь,

Смешон.

Над распушившейся камышью, над предвкушением утрат.

Руны

Носи за пазухой Алатырь, в том смысле, что вокруг тебя

Весь Мир вращается (Анадырь – моржами гордыми трубя).

Иди по Радуге, чтоб видеть вокруг да около разор

Чужих селений… Плачет идол – смолою из древесных пор.

Так, из воинственного града, что Чернобогом осеян,

Вдова озлобленная Крада несёт погибель для древлян.

Спешат ладьи по водам Леля – в шеломы бить о сватовстве,

Где щуку выловит Емеля, и затеряется в траве

Уд – хлебосольное посольство, дороги порастут быльём…

Княгиня усмехнулась скользко и закопала всех живьём

(И не заглядывая в небо, оставшись варваркой в душе,

И помня, кто такая Треба) – в кипящем адовом ковше

Натопленной дубовой бани (ещё не кончена вражда)

Горели глупые древляне – сбывалась алчная Нужда.

Коварство – древняя богиня (не в счёт ахейские мужи),

На тризну Ольга (Берегиня) несла за пазухой ножи.

В чем Сила ратоборца Мала, Опора воинства древлян?

Княгиня мёдом угощала, косясь на Игорев курган…

Лежит, изрублена, дружина, ворон – над падалью – пиры…

Даждьбог – водою из кувшина – льёт поминальные дары.

Подвластна молнии Перуна, гремела дальняя гроза,

Несуществующая руна катилась по щеке – Слеза

Старухи, выжившей от горя и от бесчестья из ума…

Рок подступал, как Ветер с моря, а следом надвигалась тьма.