Верую. Стихотворения

Но птица безбрежного счастья

Во мне всё поёт и поёт.

И чем неуёмная птица,

Какою надеждой жива?

Меж нами лежат две границы.

Да, видно, ей всё – трын-трава.

Уж  я – то и слёзно молилась,

Чтоб впредь о тебе не мечтать.

А птица со мной не простилась —

Не хочет никак улетать.

Ты тоже – не хам, не грабитель,

В чужой не завалишься сад.

О, праведник мой и мучитель,

Зачем безупречно ты свят?

Молитва беспризорной

Господи, Ты есть Любовь

и плачущим Помощь.

Вот и отважилась я наконец-то —

дошла до храма,

Где отовсюду с икон потемневших

взирают лики

Прямо мне в душу – сурово и вопрошающе.

Страшно пред ними.

Но я пришла и готова

Целую ночь простоять

со смущеньем и страхом.

Может, тогда отзовёшься Ты мне,

некрещёной,

В двадцать шесть лет впервые

к Тебе пришедшей.

Некому было меня окрестить

ребёнком.

Некому было к Тебе приводить

за ручку.

Мне бы давно придти,

уже ставши взрослой,

А не блуждать

без Твоей путеводной нити.

Может, с Тобой не зашла бы

в тупик дремучий

В том лабиринте, который

зовётся жизнью,

Да понадеялась беды развеять

своей рукою.

Были бы только Разум со мной

да Совесть.

Знала бы я, что бедой нежданной

Станет моя же обида злая

на мужа.

Не совладали с нею

ни Разум, ни Совесть.

Заполонила обида собой

всю душу.

Вспомнила я, что обиды

Любовь прощает,

И умоляла Любовь ушедшую

возвратиться.

И дозвалась – пришла Любовь.

Но не к мужу.

Может, не теми словами её просила?

Вместе с Любовью пришли

Надежда и Верность.

Так и глядят они на меня,

обнявшись крепко,

Сильные, словно Жизнь,

и прекрасные, словно Счастье,

Так и стоят втроём на весах,

на правой чаше.

А на другой,

такой же тяжёлой чаше,

Муж мой законный, а с ним —

житейская мудрость,

Что, дескать, мир худой

лучше доброй ссоры.

Третий же с ними вместе —

наш сын двухлетний.

Сын – драгоценный заложник

наш поневоле.

Он одинаково любит и папу, и маму.

Вот потому, Господь,

привела меня Совесть

Спрашивать у Тебя —

которую чашу выбрать?

Чтоб не раскаяться…

И, пока не ответишь,

Буду стоять на коленях

в углу укромном

И неумелой рукою ко лбу тянуться,

И половицы храма мочить слезами.