Зона тени

На некоторое время воцарилось молчание, а потом Микола произнёс то, что оба они так не хотели говорить:

– Надо звонить в милицию.

– И что сказать?

– Что есть, то и сказать.

Арсений всячески отгонял от себя мысль, что могло случиться что-то непоправимое. Он думал, что звонок в милицию может стать именно тем «водоразделом», той невидимой, тонкой гранью, из-за которой не будет возврата к прежнему, устоявшемуся укладу жизни. Он боялся, что этот звонок спровоцирует необратимый процесс «цепной реакции», спровоцирует «сход лавины», из-под которой уже невозможно будет выбраться.

Поэтому он сказал:

– Если бы что случилось, то у неё паспорт с собой.

Микола немного подумал и согласился.

Но несомненным было одно: надо что-то делать. И это угнетало. Угнетало то, что два серьёзных, сильных мужика не знали, как правильно поступить в сложившейся, не самой, казалось бы, трудной жизненной ситуации.

– Ладно, – наконец, сказал Арсений. – Без паники: иди домой, а завтра я прочешу ещё раз все молитвенные дома.

Должен ведь хоть кто-нибудь их знать. Человек – не иголка.

На том и порешили. Микола пошёл домой, понёс деньги своей «ненаглядной», а Арсений остался один в пустой квартире.

Раньше Арсений никогда не оказывался в таком положении: дома всегда кто-то был. И теперь непривычное для него одиночество пугало, беспокоило, не давало посидеть на месте.

Одиноко было не только в квартире, но и в душе.

«Человек один не может. Нельзя теперь, чтобы человек – один…»

Он включил телевизор и почти сразу же выключил: голоса и музыка из динамика ещё больше подчёркивали пустоту дома.

Ничего не хотелось делать: ни готовить ужин, ни раскладывать привезённые вещи, ни читать газеты.

Арсений сел за кухонный стол и стал смотреть в окно. Просто смотреть, не различая ничего, что происходило за стеклом. Он долго сидел, почти не двигаясь, как статуя. А потом, когда на улице зажглись фонари, открыл холодильник, налил из запотевшей бутылки полный стакан водки и выпил без закуски.

Это помогло: через полчаса он уже спал, одетый, на диване.

«Волга» в эту ночь осталась стоять под окном.

2.8

Наутро Арсений вскочил ни свет ни заря: часы в зале на стене показывали только половину пятого. Было ещё рано куда-то ехать, но снова лечь в постель он уже не мог: нетерпение овладело им, не давая ни минуты покоя.

Он вскипятил чайник и заварил крепкий чай.