На этой планете мы – живьём…

На этой планете мы – живьём…

Павел Владимирович Владыкин

Экологически чистые рассказы и новеллы. Главное – сохранить в чистоте души. Это случится, если будем бережно, с любовью относиться к природе и к человеку.

На этой планете мы – живьём…

Павел Владимирович Владыкин

© Павел Владимирович Владыкин, 2017

ISBN 978-5-4483-5139-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мой добрый читатель! В этой книге собраны экологически чистые рассказы. Называю их так не потому, что в них идеальная, стерильная экологическая чистота.

Мир как мир, в нем всякого много.

Но у этих рассказов такая цель – в нашем загрязненном отходами и доходами мире попытаться помочь читающим эти рассказы сохранить в экологической чистоте свои души.

    Автор

Короткий роман о Романе

Поднимаясь (маясь, а именно таким было тогда мое состояние) с привокзальной площади на стилобат станционного здания, я увидел Рому (Романа, Ромчика, Ромчу, Ромушку). Увидеть его, встретиться с ним мне нужно было для того, чтобы до крайности обострилось мое внутреннее состояние (СОС! – в этом слове).

Очень нужно было, чтобы во мне образовалось поле напряжения, столь расслаблены были мои дни, в которых ничего не происходило.

Ну а вы меня поймете, если скажу, что получить внутреннее поле напряжения гораздо легче, чем избавиться от него. Да, да, да, да… Мощным обострением чувств обернулось знакомство с Ромочкой.

Я хочу, чтобы вы увидели вместе со мной Ромчика в том виде, в каком увидел его я.

И чтобы поняли со мной вместе, в какой степени безнадеги находился этот черный рослый уставший, запущенный, красивый, грязный и чудесный большой королевский пудель.

Нет уж, если суждено было доктору Фаусту заиметь в свои советчики-оппоненты Мефистофеля первоначально в облике пуделя, то именно пудель как нельзя больше подходил для этой роли. Настолько это чуткое, утонченное, источающее ум животное.

Стародавний привокзальный запах неистребим.

Каменноугольный период нашего железнодорожного транспорта так же глубоко въелся в стены вокзала, как и в память. Вдохнешь и ощутишь ноздрями прошлое, то, что сидит в тебе с детства. И ты понимаешь, что мир, конечно, меняется, но только не здесь.

Поток пассажиров разбивался об угол станционного здания. Этот волнорез разваливал поток надвое, направляя его части к поездам и к билетным кассам.

У самого угла вокзала сидел большой черный согбенный пудель.