Но здесь наша родина. Сборник рассказов

Комсомольцы – добровольцы

Каждый из этих ребят сделал для меня в жизни что-то хорошее. Я люблю и помню их, какими были, надеюсь, и есть. А те из нас, которые без греха, почему не возносятся?

Долгое время испытывала к «ним» презрение. Отправляла на переговоры в парткабинеты по служебным делам методисток. Однажды устроила разнос за низкую результативность, девицы оправдывались, потом заершились – сама бы попробовала. Пошла, попробовала, договорилась. «Комсомольцы» доверия не вызвали, но и большого отвращения тоже.

В горкоме сидели помоложе, в обкоме старше и матерее. Забавно, что их карьера соответствовала моему взрослению. Секретари горкома оказались бывшими секретарями райкома, принявшими меня в комсомол. «Вот, значит, какой у них цикл», – вычислила я.

Умненькие. При выгоде русский язык понимали, при шантаже, тем более, а я в обеих областях мастер. Года два училась их терпеть, понимать, прилаживаться, а они меня.

Логика сторон. Моя. Ну, ребята не нашли себя, вернее, нашли, но не там, где другие люди.

Ну, карьеристы, а где их нет. Тем более, работа такая. Ну, есть среди них подонки, подсиживальщики, подпевалы. А где без них? И не все подряд. Ну, несут идеологическую чушь. Так, только на работе. Работа такая.

Их логика. Красивая баба, хоть и стерва. Сообразительная. Хоть и наглая сверх меры, но нужная. Зацепить не за что, терпеть выгоднее.

Ухаживали и приставали, но не наглели. Как-то их галстук в сочетании с комсомольским значком отбивал всякое сексуальное влечение.

То ли глазки холодноваты, при вполне очевидной эрекции, то ли предубеждение моё.

Коренастый, курчавый красавчик, секретарь горкома Анатолий. Улыбчивый, сентиментальный, отзывчивый, но себе на уме, в критический момент взгляд серых глаз – холодная сталь. Осторожно демонстрирует внимание. Рискнул репутацией, пошел провожать, значит, сильно неймется, а может, имел «серьезные» намерения. Подошли к подъезду, смотрю на него, что будет делать. Не лапает, косит боязливым, просящим, кобелиным взглядом.

В открытую не напрашивается, даю от ворот поворот – обижается. Самолюбие оказалось больше роста, после не подходил, превозмог шевеление в штанах – характер нордический.

Женился секретарь на «правильной», симпатичной девчонке, с ней прошел огонь, воду и медные трубы. «Трубы» оказалось сложнее всего пройти. Почему-то всю жизнь не получалось у него высоко прыгнуть. То ли старшие товарищи мешали, то ли привычка ждать начальственного окрика и слушаться.