Ядовитый воздух свободы

Жанак подписал такие документы, что только идиот стал бы распространять лишнюю информацию. А разъезды ему были нужны, чтобы хорошо делать свою работу. Поэтому в полиции о нем знали. И ненавязчиво мониторили перемещения.

Жанак сидел прямо на вытащенной из раскопок бетонной плите и жадно пил из пластиковой бутылки. Мужчине на вид было далеко за шестьдесят, несмотря на то что волосы не поседели полностью. Седина серебрилась в темной, коротко, но неряшливо постриженной шевелюре. Магдалена знала, что он невысок и подтянут, следит за собой и питанием, много работает и мало спит.

Что он женат, вырастил детей. Телом и душой предан своему делу и фирме Дженкинса, с которым проработал уже тридцать лет или около того. Магдалена пересекалась с ним на городских приемах и праздниках. И несколько раз на КПП, когда она дежурила там во время стажировок.

– Привет. Что тут у вас?

Венсан поднял на нее замутненный взгляд.

– Труп, – просто сказал он.

– Прям труп-труп? Кто-то из твоих, что ли, упал?

Бригадир покачал головой.

Выронил бутылку и посмотрел на комиссара.

– Своих я отправил в вагончики. Нил за ними следит, ты сможешь поговорить со всеми.

Магдалена стащила куртку – оставаться в ней становилось невозможно. Солнце сошло с ума и решило убить их всех. Радовало только то, что еще часок и настанет вечер, а с ним придет прохлада.

– Ладно. Ник-то приехал?

– Туттон? Не видел. Ты первая.

Магдалена тихо выругалась. Бросила куртку на плиту рядом с Жанаком, с удовлетворением отметила, как расширились его глаза при виде разгрузки и пистолета, висящего так, чтобы легко достать его из кобуры правой рукой.

В такие моменты невысокая и хрупкая женщина чувствовала себя титаном. Выбрав полицию вместо спорта, она сменила всеобщее восхищение на страх. Ее устраивало. Восхищение влечет за собой проблемы с домогательствами, в то время как страх ставит стену, преодолеть которую в состоянии только тот, кто ее поставил.

– Там никого нет?

– Говорю же, они в кабинках.

Ждут допроса.

Комиссар слегка улыбнулась, при этом ее точеное лицо вспыхнуло и будто помолодело.

– Осмотрюсь. Никуда не уходи.

Подумав, Тейн решила, что от бахил и прочих ухищрений, которые так любили в Треверберге, толку нет, и просто двинулась по укрепленному, достаточно широкому для того, чтобы внутрь прошла техника, коридору, который уходил под землю чуть резче, чем она ожидала. Идти пришлось долго.