Ядовитый воздух свободы

Аксель отметил, что мужчина собран, кажется, почти трезв и вроде как заинтересован. Но, скорее всего, он просто ищет пути наименьшего сопротивления.

– А, привет, – кивнул Туттон, старательно избегая мгновенно вспыхнувшего взгляда комиссара. – Я решил, что раз уж мы с вами вместе работаем, почему бы не перебраться пока в вашу каморку. К тому же вас вообще не было. Детектив, вот доска и маркеры, а также магниты и всякие липучки для вас. Решите сами, с чем будете иметь дело.

Аксель окинул взглядом потертую, но достаточно большую белую доску, которую сняли с ножек и прибили к стене за его столом.

– Благодарю, – отозвался он и бросил рюкзак на кресло. – Что-то еще?

– Тест на ДНК уже делают, – проговорил Туттон. Магдалена медленно прошла в кабинет, обогнула по длинной дуге Ника и села на свободный стул подальше от него. – Это прорыв. Обычно мы ждем такого неделями. Впрочем, это нужно нечасто. А что тест нам даст?

– Мы должны убедиться, что скелет принадлежит именно Констанции Берне.

А не тому, кому в карман положили ее пропуск.

– Логично, – пробормотала Магдалена. – И что мы будем делать, если это не ее кости?

Аксель посмотрел на нее.

– Искать.

– Камеры вроде нормально работают, – продолжил Ник, будто не услышав, о чем они говорили, – но я бы не ручался, у нас тут таких задач никогда не стояло.

Грин сел на свое место, сдвинул в сторону маркеры и липучки для доски и поднял на криминалиста тяжелый взгляд.

– Я знаю, что вы скажете, – прохладно улыбнулся Ник.

В мужчине явно что-то изменилось. Или проснулось. Но что именно – Грин пока определить не мог. В карих глазах криминалиста застыло то неопределенное выражение, которое свойственно людям, переживающим личный кризис, глубокий и болезненный.

Дела сердечные?

Грин посмотрел на Тейн, которая ютилась в кресле, стараясь увеличить расстояние между собой и Туттоном. Поссорились?

– Да, – проговорил Аксель, отвечая скорее своим мыслям, чем временному коллеге.

– Нам не нужны ваши ухищрения, детектив. Давайте начистоту. Что вы здесь забыли? В Треверберге каждый год по серии, а то и по две. А вы занимаетесь прогнившим… простите, истлевшим трупом, который старше вас. И который уже совершенно ничего не значит.

Темные брови Акселя взметнулись вверх. Он откинулся на спинку кресла.

– У убийства нет срока давности.

– Я не это имел в виду, – всплеснул руками Ник.