Сборник рассказов от Электроника из Эрмитажа

И ни один компьютер, никогда не сможет сказать: «Как прекрасны эти слова: – Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…, как Гений чистой красоты! Или: – Вы всмотритесь в мадонну Литту, что может быть прекраснее этой женщины и её младенца!!! Их создавал Гений!».

Разбередив подобные мысли в своих душах, мы, недолго думая, упали к ногам руководства отдела и вымолили первоклассную видеокамеру по международной кличке «Panasonic»! И этот «Panasonic», в один миг, превратился в маленькую Машину времени, правда, путешествующую только в прошлое, но именно для этого мы её и покупали.

Когда-то, давным-давно, угрохав все заработанные деньги от первого студенческого отряда, я купил японскую кинокамеру. С тех пор моя пролетающая жизнь превратилась в бесконечный кинофильм, в котором всё прошлое оставалось навсегда, а будущее завершилось с научно-технической революцией, похоронившей любительские кинокамеры и родившей восхитительное Видео!

Знаешь, дорогой читатель, можно раскопать любое генеалогическое дерево, вплоть до монгольского ига, но, не имея в прошлом «Великого немого», мы никогда не сможем пролистать мытарства наших предков по кадрам, по-настоящему поняв их жизнь, закрученную тугой спиралью ДНК.

И очень часто, просматривая свои фильмы, я сожалел, что мои родители, мои бабушки и прабабушки, а также всё уходящее к далёкой Киевской Руси, не имело простой технической возможности запечатлеть свою историю и через тысячи лет показать всё это юным потомкам.

И вот теперь, работая в Эрмитаже, я старался наверстать мгновения, упущенные нашими предками, хотя они об этом даже не задумывались.

Им было не до будущего. Они жили настоящим, а оно, очень часто заставляло думать только о куске хлеба, хотя, как знать, как знать. Ведь для многих и сейчас этот кусок является главным. Уж такова наша жизнь.

Вернёмся в Эрмитаж. Поскольку наш сектор устанавливал микрофоны на всех событиях культурной жизни музея, то большую часть хроники снимали мы. А значит, находясь в эпицентре, «Panasonic» фиксировал то, что даже вездесущие телевизионщики не могли урвать для своих сенсационных репортажей.

Но кроме событий официальных, мы снимали наши праздники, жизнь отдела, и эти кадры оказывались, порой, не менее дорогими, чем визиты президентов или показ мировых шедевров.

Однако случались события, которые многих заставляли плакать. Представьте себе средние века, мастерская художника, и уже готовая картина. Это великий Рембрандт любуется своей, только что законченной Данаей.