Сборник рассказов от Электроника из Эрмитажа

Искусственный мрамор стен отливает золотом. Дневной свет, льющийся из окон второго этажа, прекрасно освещает пространство, подчеркивая глубину перспективы трехмаршевой лестницы с параллельными рядами колонн серого гранита.

Двадцать колонн украшают верхнюю галерею. Ажурные чугунные решетки потолка смягчают строгость архитектурного решения лестницы. Мы поднимаемся вверх и поражаемся красотами европейской скульптуры и русских камнерезов. Несколько шагов, и перед нами одно из красивейших мест музея – Галерея истории древней живописи.

Каждый раз, просматривая сюжеты, изображённые на её стенах, вспоминаешь мифы древней Эллады, прочитанные ещё в далёкие школьные годы. Но то, что убегает в обе стороны от нас, заставляет прочувствовать эти легенды уже вживую. Возможно, итальянец Канова в детстве прочитал своего земляка Апулея, как Шлиман – Гомера, и заболел сказкой об Амуре и Психее на всю жизнь.

Для тех, кто Апулея не читал, советую вспомнить «Аленький цветочек» Аксакова. Это русский вариант сказки.

Ну что же, немец Шлиман, руководствуясь почти религиозной верой в собственную правоту и великолепную, варварскую самоуверенность – находит золото Трои.

А Канова, правда, задолго до Шлимана, но одарённый божественным талантом, берёт и вырубает свои мечты из мрамора, тем самым, приобретая мировую славу великого скульптора, одаривая нас неземной красотой!!!

И, как Ваш личный экскурсовод, я продолжаю:

– А теперь посмотрите направо, Вы созерцаете красоту женского тела всего в трёх его возможных вариантах, других – быть не должно!!! Перед Вами «Три грации», которые Канова представил Миру, как идеалы женского совершенства.

…(Ножка Золушки из той же серии).

Мы пересекаем галерею и вплываем в анфиладу из трех огромных залов с «верхним светом». Эти залы, со стеклянными потолками и обширной гладью стен, рассчитаны на развеску самых больших полотен коллекции.

Кстати, когда-то здесь красовались «Последний день Помпеи» и бирюза морей Айвазовского. И хотя застекленное пространство невелико, и для коротких северных зимних дней освещение недостаточное, более ста лет тому назад сам замысел осветить картины рассеянным светом сверху, представлял собой прогрессивное новшество и свидетельствовал о понимании требований, предъявляемых к музею.

Это Большой просвет. Сворачиваем налево и входим в просвет Испанский – в зал, значительно уступающий предыдущему по величию, но если Вы знаете Библию, то Вам – именно сюда.

Опять говорю: «Великий!», но это так и есть.