Сборник рассказов от Электроника из Эрмитажа

И теперь, через сотни лет, золотая птичка заливается на весь зал, как и её друзья, ведь они были первыми роботами, но сделанными так надёжно и от всего сердца, что вызывают неподдельное восхищение даже в двадцать первом веке, чего не скажешь о современных птичках, тоже «золотых», но падающих сразу после старта…

За Державу обидно!!!

…После этих слов, Шурик, выдавив скорбное: «Птичку жалко!!!», заплакал горькими слезами…

Ах, белое, белое Солнце пустыни. Могло ли ты знать, что после выхода фильма на экраны, станешь талисманом успешных стартов наших космонавтов, и каждый раз, отправляясь в полёт, они снова будут смотреть легендарное «Белое солнце…», гордясь своей державой.

Но сегодня им за державу, почему-то, обидно. Жизнь оказалась намного сложнее фабрики грёз, и в ней победил Абдулла, а не красноармеец Сухов…

Пошли дальше.

Выходя из зала, обернёмся назад и бросим затуманенный красотою блеска взгляд на исчезающую девственность архитектурного шедевра, поклонимся уму и рукам, создавшим его.

Наша цель близка, минут пять и Тронный зал поглотит нас строгостью и исторической торжественностью, но, не будем торопиться, заглянем в цепочку небольших залов, которые хранят «Неведомые шедевры». Да, да, часть тех самых, что были вывезены в конце войны и оставлены в России навсегда. Это картины из частных коллекций, что и стало причиной их невозврата.

Что же такого неведомого хранят эти залы? Что может находиться на сих неведомых дорожках, неужто, следы невиданных картин? Почему, заходя в них и любуясь яркостью красок, льющихся из небольших полотен, постоянно удивляешься той грубой критике, что была выплеснута на художников сто пятьдесят лет назад, но сегодня так почитаемых во всём мире? А, ведь всего-то, ругали за то, что внесли они в искусство свежесть и непосредственность восприятия жизни.

Что обратились к изображению мгновенных, выхваченных из потока реальности ситуаций духовной жизни человека, за изображение сильных страстей, одухотворение природы, интерес к национальному прошлому, стремление к синтетическим формам искусства.

В своём фельетоне, вот кусочек: «Обои в зачаточном состоянии более закончены, чем этот морской пейзаж», критик Луи Леруа обозвал отступников импрессионистами, в честь названия одной из первых картин нового стиля, Клода Моне.

С тех пор, правда, через много лет, это направление стало яркой красотой льющегося счастья.