Палитра. Избранная лирика

– Я свет не люблю…

Но страсть прогнала наших губ разговоры,

лишь только ты сбросила блузку свою.

Щекоча, мурашки свершали молебен,

и великолепен был запах «Камю»,

остыл в керамическом блюдечке пепел

сердец, сигарет?

У стола на краю.

Какое бесстыдство

всем телом светиться!

Луна рукавицей прикрыла лобок.

Что в сердце твоем, дорогая, творится?

И что там за птица

из-под рукавицы

никак не покажет свой алый роток?

Вкруг тени закружат

бумажной гирляндой,

нарядны

от бликов густых ночника.

И встретиться очень стесняются

взгляды.

– Будь первой, – я выдавил в темень,

– рука.

Движенью

была ты послушна

любому,

чтоб лону

я мог поцелуи послать.

Так вот почему мы привязаны к дому:

здесь женщина, пища и к ночи кровать.

– Кто выдумал «это», —

любимой на ухо

шепнул я,

и глухо пронзила тоска:

в объятьях со мною лежала старуха.

– Ты – смерть!

– Нет, любимый мой.

– Наверняка!

Ты – смерть! Так при жизни в любовь

не играют.

Ты – смерть, а со смертью в обнимку

не спят.

…Оделась и дверь за собой прикрывает…

В притворе, я видел —

знакомый мне – взгляд:

Одной из, следящих за мною, наяд.

Голос

Посвящается Андрею Вознесенскому

Поэты московских околиц,

«Мозаики», влюбчивых школьниц,

свой строили неф и портал.

На голос шли.

Голос… пропал.

Он вёл нас пустыней «застоя»

с молитвою огненной – «Гойя»,

метафорой – наповал.

На голос шли.

Голос… пропал.

И хрипло

как треснувший полоз,

и тоньше, чем рвущийся волос,

(-Вы слышали, что Он сказал?)

– ВОСКРЕСНУ Я!

Голос… пропал.

Ты под кого-то, лезвием в нож

Ты под кого-то, лезвием в нож,

ляжешь безропотно, веки сомкнёшь

и, как в морозы, через прищур

выступят слезы, горше микстур.

Кофту накинешь, юбку поправишь,

пьяную чью-то, сплюнешь слюну.

Делаешь вид, что не понимаешь,

как постепенно уходишь ко дну.

Вот она – тиной прикрытая бездна,

вот она – скользкая липкая цвель.

Думала в жизни быть чем-то полезной —

предана цель.

Не обвиняю,

не обвиняю.

Я лишь пытаюсь – руку подать.

Выскользни,

вырвись —

из под – негодяев

и постарайся

на ноги встать.

Блудный сын

Я блудный сын поэзии-

жизнь ярче, чем стихи,

спасительней магнезии,

бурлящий хмель стихий.

Понять картину – Мира,

принять его закон —

пространственный континуум

растерзанных времён.