Арт-директор

Я на юрфаке быстро осваивался и стал наводить мосты в профкоме универа. Это был способ попасть на выступления на «Студенческие весны». Редкой глубины там работают женщины. Утонуть можно. Это были просто фантастические дни. Апрель. До сессии месяц. И вкупе с весной это давало столько идей и желаний! Тогда уже я научился договариваться о наших концертах. Обычно использовались два приема: для девушек и женщин – грубая лесть и подарки, для мужчин – уверения в том, что они – часть новых восходящих звезд, и легкая пьянка в развитие отношений с феерическими психоделическими тостами.

Мощное сексуальное потрясение случилось с дуэтом «Антропос» весной 1992 года. В Доме Союзов мы выступали в качестве музыкального номера на «Студенческой весне» химико-биологического факультета. Почему нас взяли играть на эту весну, мне до сих пор непонятно…

Когда в кино почешешь ухо, кажется, что все слышат, так, кажется, громко, так же как если в длинном соло неправильно сыграешь пару нот из ста, и думаешь: все заметили, но только ты это знаешь, и стоит заразиться на эту тему – не сможешь играть спокойно.

Мой барабанщик из-за микроошибок на концертах хочет иногда уйти из музыки. Я его очень уважаю и жалею. Маниакально-депрессивный педантизм. Мать ети. Мой принцип: делай свое дело хорошо и не заморачивайся на чужое мнение. Ибо!

В универе есть тонкое различие девушек по факультетам, и критерием выступает их толерантность по отношению к мужским домогательствам. Вкратце градация такая:

Юрфак – скорее нет, чем да;

Филологи – тонкие развратные души, нужно попроще с ними;

РГФ (иностранные языки) – типа элита, на самом деле без парней сходят с ума.

Нужен алкоголь;

Экономистки – надо договариваться, но позитивные;

Педагоги – добрая душа, но могут привыкнуть;

Спортсмены – будь как они!

Историки – любят интеллект. И рестораны;

Химико-биологический – царство порока и похоти. Они ближе всего к мужчинам. Химия!

Вот на этом самом факультете мы играем.

Дом Союзов. Огромная сцена. Полный зал. У нас в программе наш хит «Дорога в никуда». Длинная и сложная инструментальная тема, которую мы на двух акустиках играем в черных костюмах и с неподвижными эпическими лицами. Я соло, он ритм. Все темы минорные, отчуждение, непонимание – все в духе раннего треша 1980-х годов. Выходить нам в середине спектакля. Стоим в гримерке, ждем. Жарко. Никого не знаем, озираемся, выпили пива для храбрости на голодный желудок.