Акватория

Тут же к ним подлетели двое минимусов: высокий, лысый, беззубый, с длинным носом; и низкий, тощий, с вваленными в череп глазами.

– Извини, парниша! – прогнусавил низкий. – Жак, – протянул он ему руку, помогая подняться на ноги. – А это Тим, – кивнул на друга.

– Хочешь отвесить ему?! – засмеялся Тим. – Длинный заслужил!

– Да, да! – вторил Жак своему другу. – Давай! Накерни ему разок! – приободрились мужчины.

Рем сжал кулаки. Меньше всего ему хотелось причинять кому-то боль. Он никогда не обижал слабых, считая это мерзким занятием, а таких людей, как эти двое, гнилыми.

Но стражи ждали от него реакции, и он обязан был ее предоставить. Размахнувшись, Рем удалил магнусу ногой в живот. Стражи заверещали от возбуждения.

Вечером он собирался к Амине, решив, что сегодня во что бы то ни стало вытянет из нее информацию. Они подружились, и он мог этим воспользоваться. Но в дверях его поймал Оливер.

– Постой. Давай сегодня без целителя, а? Идем в мое место.

Увеселительное здание разрывалось от шума, в глаза и ноздри въедался дым.

Мужчины поджигали самокрутки, вдыхая их выхлоп. Растение, из которого крутили самодельные сигареты, цвело в горах. Его перемалывали и курили. Кто-то из целителей дал ему название: «тупень». А все потому, что оно вызывало мгновенное привыкание и со временем делало пристрастившегося глупее.

Круглые столы ломились от бутылок и жестяных кружек. Женщины вились к гостям заведения, виляя задницами, оголяя ноги, и позволяя себя трогать. Все они, без исключения, были пьяны.

Оливер провел его через весь зал, кивая на заблеванный стол. Рем встал рядом с ним, стараясь ничего не касаться. Оливер указал на табличку, на которой было написано корявыми буквами: «День без стульев», а затем взял бутылку и сделал смачный глоток из горла. Рем тоже глотнул.

Кто-то затеял драку, и мужчина спикировал в их стол, разломившийся пополам. Они перешли за другой, подальше. Оливер прокашлялся наклоняясь.

– Пришло время приносить пользу. Кем хочешь быть? – крякнул он, снова отхлебывая из бутылки.

– Я был ловцом, – поддерживал Рем зрительный контакт, – им и помру. – Мужчина удовлетворительно кивнул.

– Можешь звать меня Оли! – хохотнул он, хлопая его по плечу.

Порядком набравшись, они навеселе возвращались в дом. Оли затянул песню, разбудив кого-то, выстрелившего из окна, и они, смеясь, припустили по улице.

Утром голову ему сдавило похмелье. Оли валялся в гостиной, запрокинув ноги на ручку дивана, и постанывал.