Рассказы. Избранное

Борода на его лице должна бы означать присутствие мудрости, но нахальные глаза бегали как у провинившегося школьника, а зубы обнажались в ехидной усмешке. Я невольно подумал, что такие люди, останавливаются в умственном развитие сразу после окончания школы, ну в лучшем случае – после армии, и до конца своих дней живут тупыми инстинктами пожрать, поспать, да где бы самку найти для размножения таких же дебилов…

***

Шахтная клеть – огромный лифт, опускающийся на глубину до трехсот метров, – вмещает в себя около двадцати человек.

Но когда я, ведомый толпой широкоплечих шахтеров, втиснулся в это чудо производственной техники, сложилось впечатление, будто туда набилось народу в два раза больше.

Яркие лучи фонарей световыми клинками прорезали сгустившуюся темноту. Через решетчатые двери я разглядел холодный серый бетон вертикального ствола, по которому клеть, как скоростной лифт небоскреба, опускается на немыслимую глубину. В лицо пахнуло прохладным воздухом – это мощные вентиляторы гнали с поверхности по горным выработкам свежий воздух, который с неистовой яростью бросался разгонять опасные скопления газа и пыли в подземных туннелях.

Эти скопления от малейшей искры способны объять адским пламенем всю шахту.

Я мерзло поежился, когда представил, что под ногами сотни метров пустоты и холодного мрака, и что если клеть вдруг оборвется, то уже ничто не спасет обреченных людей. Знал я и то, что на подобные случаи предусмотрен защитный парашют, но подлое подсознание подбрасывало устрашающие картинки искореженного метала вперемешку с изувеченными телами на дне ствола.

– Не бзди! – раздался над ухом могучий голос наставника. Я от неожиданности вздрогнул, с недоуменно взглянул на Геннадия Юрьевича. – Первый спуск, это как с первой женщиной, главное не дрейфить!

Глаза матерого шахтера блеснули задорно, и на суровом лице вдруг расплылась широкая улыбка.

– Я и не бздю, – ответил я, как можно небрежнее, но поджилки предательски тряслись перед неизвестностью.

– Не ври, я же бздел, – Геннадий Юрьевич ухмыльнулся, вспомнив, наверное, свою молодость, когда в шахту, по уровню опасности намного превышавшую современную, молодежь шла не ради денег, а во имя идеи – трудиться во славу отчизны, чтобы бы могучая родина становилась еще сильней и богаче…

Я отвернул взгляд от задумчивого лица наставника, мысленно поблагодарил пожилого шахтера, что поддержал, а не попытался как-то подколоть, еще совсем зеленого студента.