Путь домой

Из странного танца его вызволила Милена:

– Наш гость устал и голоден. Оставь его в покое, Раиса, – властно выдала она, и Раиса не посмела возразить.

– И снова спасибо.

– Тебе понадобится вечность, чтобы вернуть долги. —«Тревожится, но старается не показывать», – подметил Швед.

– Что случилось, пока я спал? Твой друг выглядит хреново.

– Ничего. Что за вопрос? Иди, ешь, а то опять придётся обжиматься с кем-нибудь. Если ты не заметил, здесь не так много мужчин, – развернулась она и зашагала к домикам, скрываясь в темноте ночи.

«Нужно пользоваться моментом», – подумал он и побрел в ту сторону, откуда исходил чудесный запах еды. «Удивительно вкусный суп, или похлебка. Никогда не видел разницы. Думаю, не стоит интересоваться из чьего мяса он сварен». Наевшись, Швед заметил, что глаза слипаются. «Не сейчас, нужно поговорить с Филом». Тот всё ещё сидел на прежнем месте и смотрел на свои пальцы, будто они разговаривали с ним о чём-то важном.

– Фил?

– Угу.

– Что случилось? – он ожидал чего угодно, только не того, что увидел.

Фил плакал. «Черт возьми, он же вожак. Не время подрывать авторитет».

– Я не смог уберечь…Я должен был остановить это, – всхлипывал он, слёзы катились по морщинистым щекам. Швед присел рядом, закрывая его спиной от зрителей.

– Тише, тише, – хлопал ему по спине.

– Ничто теперь не будет как прежде, – бесцветным голосом сказал Фил, встал и побрёл куда-то.

«Да что тут творится? Нужно проверить, как там пацан». Он прихватил с собой порцию похлёбки, кружку горячего напитка, который не успел попробовать, и отправился в выделенный им домик.

Казах приволок кого-то в своё логово, стоны были громкими и наигранными. «Театр одного актёра. Интересно он привёл одну или сразу двоих? Не думал, что он мачо», – усмехнулся Швед мыслям.

– Проснулся. Доброе утро. Горазд ты поспать, дружище.

– Как тут не проснуться? – кивнул он в сторону стенки.

– Держи, я принёс поесть.

– Спасибо. И ещё за то, что не бросил. – Швед кивнул. «Так значит, он слышал».

Швед проспал до утра.

Сны его посетили тревожные, жуткие. Сначала он будто лежал на кровати абсолютно голый, а над ним десятки женщин, смеялись грубыми, мужскими голосами. Потом русалки из болота. Зов звенел в ушах, голоса разливались как мёд по сердцу. Вот он увязает по пояс, но они не тянут на дно, а толкают на сушу, помогают. Зачем им помогать? А после он очутился у кромки леса, за домиками селян. Что-то манило. И тут оно появилось среди деревьев. Человек? Не совсем.