Черное перо на осеннем ветру

Глупость объявления настолько удивила его, что он написал четыре цвета из первых попавшихся на глаза четырёх папок стоявших на полке: красный, синий, зеленый и коричневый, решив, что хотя бы раз в жизни он может позволить себе позабавиться, вложил в конверт требуемые деньги и отправил по указанному адресу.

Он забыл уже про свою прихоть, когда вечером в вечно пустом почтовом ящике вдруг обнаружил извещение о ценной бандероли. Увесистый конверт оттягивал руку. Ключом от входных дверей он торопливо разорвал бумажную упаковку и замер.

На красочной обложке книги в хороводе весело кружились кактусы. Слипак целый день не мог прийти в себя. перед сном он даже взял к себе в кровать толстый том энциклопедии и поднял его над головой, пробуя вес своей материализованной химеры. Затем он надолго погрузился в чудный интригующий мир кактусов, изображённых на полтысяче страницах этой книги. Он всегда смутно подозревал, что существуют иные миры вокруг нас неведомые, но этот был особенно удивительным и потрясающим.

Тысячи колючих созданий с усмешкой смотрели на него со страниц природного фолианта. Громадные, размером с несколько метров и совсем незаметные, словно горошины самой причудливой формы цветы извивались, любуясь собственным совершенством и неповторимостью. Заросли колючек этих чудовищ молча толпились на страницах, выставив вперёд свои прелести, будто пытаясь, загородится от всего мира.

Все они к тому же обладали самыми причудливыми названиями.

Слипак всё больше погружался в это колючее царство и удивляясь тому, что изучению его уникальности посвятили свою жизнь тысячи учёных людей, а сам никому не нужен не интересен.

Слипак словно пытался найти в этом неожиданном мире ответы на какие-то странные вопросы. Казалось он брёл по зарослям кактусов и не может найти выхода. Тысячи острых колючек, шипов словно вцепились в него и замерли в ожидании. Вдруг колючки начали расти и приближаться всё ближе к телу, а Слипаку оставалось только ждать, когда они его проткнут насквозь.

В ужасе почувствовав, что ему под ребро вонзается громадное остриё, он закричал. Весь мокрый от пота Слипак открыл глаза и обнаружил, что лежит на книге, острый угол которой вдавлен ему в бок.

– Надо же такому померещиться – пробормотал Слипак, когда включил свет. Утром Слипак, сопоставив все факты, со страхом отбросил вывод, который напрашивался сам собой.

– Что-то здесь не чисто. Одно к одному складывается. Так не бывает.