Дракон клана Натхая

Выполняя одни и те же действия, я ловил себя на мысли, что жизнь в замке почти не отличается от всего этого. В моменты просветлений заболоченного разума я испытывал непонятные чувства, чаще всего краткосрочные, названия которым не помнил и не мог себе объяснить. Погода на улице портилась, ветер не просто продувал до костей, но и мог хорошенько наподдать, – начинался сезон дождей.

Дракон должен был вот-вот возвратиться. Я не знал наверняка, но чувствовал это. К невероятной силе и хищной натуре прибавилось чутье – нас с чудовищем будто связывало что-то незримое.

Я стал понимать его по взгляду, знал – чего ожидать, и ощущал даже на расстоянии.

В тот день я рассчитывал на крупную добычу, упрямо игнорируя бурление живота. Состояние бездействия раздражало, и я придумал себе занятие, способное отвлечь от мыслей о еде: – мой нос инстинктивно улавливал запахи, а я угадывал, чему они принадлежат. Стены источали запах метана, с улицы тянуло увлажненной почвой и корнями. Шумно втянув некогда любимый сырой аромат ноздрями, я замер, почуяв животное.

Я научился определять носом все что угодно, но запах живого существа уловил впервые. Принюхиваясь, я продвигался к выходу из пещеры, в ушах отстукивал мерный ритм. Осмыслив, что слышу биение сердца животного, я остановился.

Этот звук напомнил мне мой собственный, ведь я все еще слышал свое сердце, пусть и приглушенно из-за наличия чешуи (каким-то образом она не только защищала от повреждений, но и поглощала звуки). Я вдохнул глубже и ощутил аромат его кожи: нотки пшеницы и пота.

Я не ел много дней, соблазн был велик. Шаг вперед, два назад. Меня снедали сомнения, и я не решился бы, если бы не учуял… кровь! Теряя остатки самообладания, я выбежал под проливной дождь.

Люди обычно не охотятся в дождь, ведь собаки теряют след. Но я был животным другого вида и с легкостью выследил добычу, бродившую рядом с моей пещерой. Мужчина был бородат, крепок, в потрепанной и перепачканной одежде. Я устроился на холме, рассматривая его и предвкушая, как набиваю желудок.

Где-то в глубине души я знал, что мои мысли неправильные, но не мог с ними ничего поделать: – я хотел съесть этого человека.

Прижимаясь к траве, я незаметно спустился с холма и притаился. Мужчина кутался в тряпье и дрожал, отворачиваясь от ветра. Я подполз ближе, приготовился к атаке, и тут он обернулся. Его взгляд скользнул по мне не скрывая ужаса и отвращения; очень медленно он вытащил из-за пояса кинжал. Мы напряженно смотрели друг другу в глаза.