Дракон клана Натхая

Прогуливаясь вечером по улице, я ощущал на коже дыхание ветра, любовался горящими факелами. Раздобыв новую одежду, я стал больше походить на человека с деньгами, и хозяева лавок теперь пытались втюхать мне свой товар. Высоко в небе захлопали крылья, разгоняя облака потемневшие к ночи. Я задрал голову и посмотрел ему вслед – радости моей не было предела! Я настолько хорошо владел собой, что он оставил меня без присмотра.

Взбудораженный своим прогрессом, я остановился напротив девушки, продававшей яблоки в карамели, и подумал, как было бы здорово ощутить вкус детства, – карман мой мгновенно потяжелел.

Я запустил в него руку и обнаружил монеты. Подмигнув девице, я купил яблоко, надкусил его, и оно растаяло у меня во рту. Нахлынули воспоминания, и я, как болезный, плакал у всех на виду. Все это время, пока я жил с драконом, память дремала, и вот теперь, вырвавшись наружу, истязала меня, причиняя страдания. Справившись с эмоциями, я пошел на звуки музыки.

Посреди круговой площади сидел бард, ловко перебирая струнами; толпа замерла в ожидании песни.

Бард хитро покосился на белокурую красавицу с пышными формами и запел:

– Однажды жил сын короля и простодушной дивы,

Любил он в замке есть и пить, и на балы ходил он.

Отец его сам «Дьявол» был, и пробил час – он помер.

Вот только сын его – Вильгельм, бастард, ему на горе!

Наступил проигрыш. Я стоял, как в воду опущенный, в груди что-то сжалось. Я не мог уловить какую эмоцию испытываю, она казалась далекой.

Бард продолжал:

– Вильгельм свой трон отвоевал, за ним стояла свита.

В поход собрался через Орн, к скале он в темноте пошел, полез он на вершину!

К утру Вильгельм на ней кричал, его спасти успели.

Фалез застенчиво встречал того, кто был потерян!

Он заперся, не выходил, и лекари лечили.

Весь в чешуе был наш король, с когтями зверя был он!

Решали короля судьбу, он проклят, нет спасения!

Вильгельм стал пленником дворца, стал чудищем отныне!

Я дрожал, держась изо всех сил.

Народ весело подпевал:

– Чудище отныне! Чудище отныне!

Когти впились в ладони, кровь капала на траву. Я вскипал, ослепленный яростью.

– Однажды ночью он бежал, порвав вассалам глотки!

И лишь Матильду пощадил!

Влюблен, наверное, он был…

Иль повезло прохвостке?

Куплет о Матильде сбил с меня спесь, и я громко расхохотался. Заразившись моим смехом, жители деревни тоже развеселились.