Не буди во мне кактус

Из всех коммунальных достопримечательностей – заасфальтированная волейбольная площадка с двумя щитами на ржавых, металлических опорах и песочница, в которую раз в год кем-то невидимым насыпался песок и за неделю, опять же – кем-то невидимым, благополучно растаскивался. Во множестве огородов и палисадников, разбитых под самыми окнами, исступленно культивируемых и ревностно охраняемых понаехавшими «горожанами», продолжающими ностальгировать по сельской жизни – мы прятались, воровали смородину и малину, зарывали секретки и одаривали друг друга первыми неумелыми поцелуями.

Нас манили подвалы и чердаки, куда мы немедленно просачивались, стоило какому-нибудь разгильдяю оставить их незапертыми. В подвалах и на чердаках было темно, пыльно и страшно, и не так, чтобы уж очень интересно, но темнота, строжайший родительский запрет и наше буйные детские фантазии – превращали лазанье по ним в настоящее приключение.

А еще мы ходили друг к другу в гости. Вернее, все ходили ко мне, пока мама была на работе, а сестра в школе.

Немногие из нашей дворовой компании могли похвастаться своей отдельной комнатой, в которой можно было воплощать любые детские желания: мерить мамины платья и туфли, печатать на оставшейся от отца печатной машинке, играть в парикмахера, доктора и даже рисовать на стенах. Да, мне было дозволено все, в том числе, и разрисовывать цветными мелками стены комнаты. Когда же все вышеперечисленное нам поднадоело, я придумала играть в библиотеку, раздав детворе не только все свои детские книжки, но и половину взрослых, которые по тем временам собирались с невероятным трудом и хранились с особым подобострастием. Пошел «на ура» самодельный сестринский песенник, в который она вписывала слова любимых песен и вклеивала вырезки из журналов «Огонек», «Советский экран» и «Кобета и жыче», и за который я тогда отгребла по полной от разъяренный старшенькой.

Последней каплей, переполнившей чашу маминого терпения, стал «ресторан», который я решила открыть прямо у себя дома.

Все имеющиеся в квартире табуретки были застелены новыми белюсенькими вафельными полотенцами, сверху расставлена посуда, вынутая из серванта, а на дверце шкафа мелом нацарапано меню, в соответствии с которым посетителям скоромилось все содержимое нашего холодильника. В свое оправдание я пыталась предъявить маме яркие фантики от конфет, которыми многочисленные гости расплатились за обед, но мамин гнев это нисколько не смягчило.