Буча. Автобиографические записки

Запомни! Иди! Беру на работу!

Надо признаться, я не очень-то обрадовался предложению «садиста». Вопрос воспитания подрастающего поколения я полагал иным. И с неохотой поднялся: хорошо было… Стол накрыт…

Нина Александровна с готовностью подала мне лист бумаги и ручку:

– Пишите. Кому: просто – директору СПТУ-8 без фамилии, Николай Ильич не любит, чтобы его фамилию – Кривопалов, тиражировали по любому случаю. Так, так… – внимательно изучила мой институтский диплом. – А ведомость по оценкам не с вами?

Зачем ей потребовались мои оценки, ума не приложу? Я ведь не в академии собрался работать! Вот он – диплом, а вот гербовая печать! На моё пожатие плечами, Нина Александровна посмотрела подозрительно, но, всё равно повертев диплом в руках, взяла от меня заявление и трудовую книжку:

– Завтра к восьми ноль-ноль, без опозданий на линейку!

– Какую линейку? – вырвалось у меня.

Нина Александровна с таким отвращением посмотрела на меня, словно услышала грязное, нецензурное слово в свой адрес.

Эмиссар перестройки

Как не спешил, но на «линейку» я всё же опоздал.

На первом этаже, в длинном выкрашенном тёмно-зелёной, казённого цвета краской, зевая и вяло переругиваясь, перед громогласной, высокой и нескладной в своём росте женщиной, стояло десятка два ребят в одинаковой, мешковатой – «на вырост» одежде.

Как выяснилось позже: женщину звали Ираида Васильевна, и она была комсоргом училища, несмотря на свой запоздалый возраст, но с большим комсомольским задором.

А «линейку» представляли учащиеся из недавнего детдома. Остальные обитатели этого учебно-технического заведения вообще на «линейку» не вставали, и принудить их к построению не было никакой возможности. Покуривая и толкая, друг дружку, остальная часть контингента медленно тянулась из столовой после добротного завтрака.

В те времена учащихся кормили очень хорошо, а из-за их частого пропуска уроков, можно взять в столовой и повторную порцию, и даже не одну.

Да, посещаемость здесь всегда была слабым звеном в цепи обучения и воспитания, от чего на каждом педсовете страдали не только одни мастера производственного обучения. Повсеместно падала дисциплина. Кончался период «развитого социализма» и страна с очевидностью поспешно шла к развалу.

…После линейки состоялось, правда, с поправкой на пустующие стулья из-за малого числа учеников, общее собрание в красочно оформленном кабинете истории.