Не потускнели витражи. Избранные стихи, циклы стихов, поэмы

7—14 февраля 2015

Звезды и счастье

Кто рожден под счастливой звездой,

на земле прозябает уныло,

потому что все счастье с собой

забирает астральная сила.

Если ты не знавал никогда,

ни любви, ни хотя бы участья,

значит, в небе смеялась звезда,

задыхаясь от млечного счастья.

Если ж люди счастливы окрест

от рождения и до погоста,

значит, свой поднебесный насест

покидают несчастные звезды.

Умирают они по ночам,

искрой перечеркнув мирозданье.

С неживыми не стоило б нам

согласовывать наши желанья.

А всего несчастливей звезда,

отлетевшая днем или утром,

незаметно горя от стыда

незаметным своим перламутром.

Потому-то нам счастья и нет

в этой жизни, воистину тленной,

ибо счастья всеобщего свет

перегасит все звезды Вселенной.

Но такого не будет вовек:

мироздание к нам равнодушно,

и когда несчастлив человек,

значит, это кому-нибудь нужно.

Ну, а если счастлив невзначай,

не гордись воплощенной мечтою,

ибо твой ослепительный рай

несчастливой оплачен звездою.

2 октября 2015

Ассоль

Навек забыла бабушка Ассоль

любви и моря противостоянье,

а в сердце заблудившаяся боль

перетекла в пасьянсы да вязанье.

Устала насмерть матушка Ассоль:

хозяйство, дочь, трактирчик придорожный.

И сколько о любви ни балаболь,

из женихов – бездельник да острожник.

Взлетает к солнцу девушка Ассоль

и наяву, и в мыслях легкокрылых.

Горячечной любви морская соль

растворена в ее мечтах и в жилах.

…Вот в море алый парусник возник.

Все замерли – к которой из троих?

31 мая – 19 июля 2015

Дворовая

В этот дом со знакомыми окнами

шел не улицей я, а проулочком

и всегда замечал под балконами

одиноко стоящую дурочку.

И дымила она папироскою,

и носила нелепые платьица,

и ругалась она с недоростками,

и могла ненароком расплакаться.

Дремлют пятиэтажные тополи

в беспокойном дворе моей памяти.

Сколько троп мы под ними протопали

до того как подернулись патиной.

Нет уж ни тополей, ни родителей

в стариковских пальтишках заношенных,

нет на лавочках бабушек бдительных

и стучащих с утра доминошников.

Погрустнели пенаты облезлые,

став хрущобами и перестарками,

и захлопнулись двери железные,

и дворы обросли иномарками.