Сердцебиение (сборник)

По цепи опять команда:

– Подъем и вперед!

Побросали эти мешки с песком, кто где, с ними ведь не очень-то разбежишься, а ползти и вовсе несподручно, и пошли. Если бы без этих проклятых мешков, так и ближе подобрались бы.

Слышно, как ротный кричит:

– Броском до траншеи, броском! – и ругается жутко.

А где ты поднимешься, когда над головой вжик да вжик, цви-и-ик да цви-и-ик: железные соловьи поют так – головы не поднять. Куда вперед, народ начал отползать обратно в свою траншею.

Володин между нами бегает, пистолетом размахивает:

– Подъем и вперед!! За Родину, за Сталина!!!

Оно понятно, за выполнение приказа офицеры отвечают.

Ох и трудно было подниматься!

* * *

Взводный подбегает к пулеметному расчету:

– Перебежками к холмику и оттуда прикрывать огнем цепь, патронов не жалеть!

Матвеев подхватил пулемет, Яромчик магазины – и бегом туда, куда указал взводный. Пули дырявили шинели, а их не тронули. Добежали, быстро пулемет установили – и огонь! С другого фланга еще наш пулемет застрочил.

Поднялись солдаты, побежали вперед. Немцы опять ка-а-ак дали, даже минометы затявкали. Снова рота легла.

Целый час, а может, и больше мутузились, и ни на метр вперед. Уже окончательно стало светать. Над полем тишина, туман еще низинами колышется, как будто кто-то бродит в нем, что-то ищет.

Сержант Матвеев, командир пулеметного расчета, крепкий, рослый такой сибиряк, говорит:

– Непонятно, а наши где?

Везде все тихо.

Рассеялся туман. Впереди немецкая траншея виднеется, немцы там ходят, переговариваются.

Все слышно, и с холмика видно их.

Сержант шепчет:

– Вот вляпались, Яромчик.

– Ничего, помаленьку попробуем в землю зарыться. Потихоньку, так, чтобы немцы на нас внимания не обращали. Подумают, что это раненые копошатся. Зароемся и затихнем.

Попятились они с вершины, начали окапываться. Холмик. Земля, что камень. Лежит на боку, торкает в нее лопаткой. Наколупает, отгребет и дальше. Стараются. Погибнуть зазря немудрено.

Как ротный говорил, кто зазря погиб, тот не солдат. Солдат должен умирать с пользой. Сначала прикопали головы, уже веселее на душе, а там чуток и поглубже. Долежали до темноты. Затем помаленьку начали отползать в свою траншею.

Командир роты их увидел, удивился: «Как вы остались, как вы команды не услышали, что отступать приказано?»

– Да вот не услышали, товарищ капитан!

– Ладно, берите носилки и выносите раненых с этого проклятого поля.