Сердцебиение (сборник)

Напомнила повесткой из военкомата: «Гражданин Яромчик Николай Григорьевич, вам необходимо прибыть в военкомат к 9 часам…»

Мужики начали подначивать:

– Что, Миколай, не довезли тебя тогда в Сибирь, значит, теперь довезут…

Жена в слезы, мать в слезы, дети тоже, вой на всю околицу. Мать фартук сняла, на лавку положила:

– Господи, что же это будет, зачем ты им? Все, поеду сама в тот Пинск.

Собралась и поехала. Там сказали, что все хорошо, что сына награждать будут.

Привезла эту новость домой, только нет веры этой новости.

За что награждать? Пожал Яромчик плечами: мало ли что. А на душе кошки скребут, чтобы такое могло случиться, зачем он опять кому-то понадобился.

Прибыл. Видит, еще несколько человек сидят, ждут. Подумал, что хорошо, хоть не один. Дежурный по военкомату заводит всех в кабинет. Военком и говорит: так и так, дорогие товарищи, вас вызвали для вручения государственных наград, заслуженных вами в боях за Родину. Извинился, конечно, что так долго эти награды искали своих хозяев.

Из Пинска бывший солдат Николай Яромчик вошел в хату с медалью «За отвагу», за ту самую отвагу, которую проявил в боях под Ригой. Оказывается, сдержал свое слово командир взвода младший лейтенант Володин.

Сколько радости было.

Правда, рука часто давала о себе знать. Особенно, когда за плуг брался. Бывало, станет в борозде, начнет растирать плечо, чтобы боль унять, а дети с интересом:

– Ты чего, батько?

– От удовольствия. Напахал много.

Да и косовица душу выматывала.

Надо было накосить столько, чтобы и своей скотине хватило на долгую зиму, и третьяк отдать в колхоз, да и для продажи запастись. Как-никак, а живая копейка маячила вместе со стогами на поплаве. Купцы за сеном приезжали из разных краев. В плохие годы сено забирали для колхозных коров. Зачастую забирали за бесценок. Но обиды не было. Коммунизм строили. И многим верилось, что построят.

* * *

Старик деловито перебирает пальцами по рукоятке:

– А ты, я вижу, сфотографировать хочешь? – и сразу согласительно добавил.

 – Ладно, пускай. Но таким, какой есть, костюм с медалями моих годов не убавит, да и на войне я был не генералом, а простым солдатом, а по жизни, как видишь, таким же тружеником. Так что, небож, не обессудь, переодеваться нет резона. Вот зацепил такую рану, что и руки дрожать начали.

Он поднимается, давая понять, что закончил рассказ, украдкой вытирает набежавшую слезу и машет сыну:

– Петро, иди сюда.