Юные годы

Нужен портрет Сталина. Под рукой ничего подходящего нет. Конечно, почти в каждом номере Правды или Известий потреты великого вождя публикуются. Но наклеивать в стенгазту вырезку…

– Ура, ребята. Я нашел выход!

Все оборачиваются к Юрке Еремину: «Давай. выкладывай!»

– В классе «Б» хороший портет есть. Я у них одолжу и пересниму.

Юрке на день рождения подарили фотоаппарат – по тем временам большая ценность, и он с ним не расставался.

Сказано сделано. Назавтра Юра принес прекрасную фотографию. Все вздохнули с облегчением.

Газета получалась не хуже, чем у других, а главное – успеваем выпустить ее до праздников.

Я, как самый грамотный, в последний раз прочитываю заметки, уже разложенные по ватману вместе с рисунками и фотографиями. Вроде бы все в порядке – я все эти заметки уже один раз проверял… Редактор, Борис Сиротинский, проверяет раскомпановку газеты перед тем как начать всё приклеивать. Но что это?! По краям портрета Сталина… конопки. Понятно, Юрка прикреплял его к стене для удобства фоторографирования.

Что делать? Зову Юру, молча показываю. Он бледнеет. С таким вещами не шутят! Мои сверстники помнят, как везде и всюду выискивались скрытые «контрреволюционные» изображения. Теперь главное, чтобы никто другой не заметил.

– Обрежь края, а то не помещается, – говорит Борис.

Юра обрезает кнопки. Уф, пролетело!

Стенгазета вывешена. Около нее толпятся наши одноклассники. Только мы трое стараемся не смотреть в ее сторону.

Колючка

Восьмой класс. Первый послевоенный год.

Голодновато. Всё по карточкам. Школьников пытаются подкармливать: в буфете винегрет. А в класс приносят пирожки. На подносе. Кто то поддает под днище подноса. Начинается шарап. Сильным достается всё. Более слабым и девочкам – ничего.

С этим надо кончать! Пишу заметку в школьную сатирическую стенгазету «Колючку». Заметка проходит на ура – сатирических материалов всегда нехватает. Поскольку газета делалась в спешке, то никто, в том числе и я, не заметил, что в заметке не был указан конкретный класс.

Результаты не замедлили сказаться. Уже на завтра членов редколлегии начали посещать представители разных классов, от третьего и до девятого (в этой школе старшего), с обещанием вздуть. Оказалось, что описанные в заметке события происходили в каждом классе, а преследование за критику существовало во все времена.

Арон Моисеевич Радунский

Арон Моисеевич Радунский, директор нашей школы, был человеком безусловно неординарным.