Дышащий космос

Что же вас сдернуло, вроде, с основ,

за океан понесло ненароком?

Коднер, Малаховец, Кацанельсон…

не от зарплаты – скорей от обиды

тысячелетней… Что ж тычатся в сон

те же снежинки звездою Давида,

что укрывают российскую тишь,

уж не услышишь где вас, не увидишь?..

Топятся печи другими, но с крыш

тянется следом молитва на идиш.

К хаосу

Зависим ли – куда судьбе приспичит

забросить нас? в какой присест, прилег

в сплетениях времен, страстей, дорог

и наделив зачем-то горлом птичьим?

Что в нашей донкихотовской отваге —

нуждается она хоть в ком-нибудь,

чтоб обессмертить иль перечеркнуть

ее причуды на клочке бумаги?

Абсурдом обозвать ли чей-то опыт

иль это пляска строгая частиц,

где кружит карусель из тех же лиц

и тех же строк невысказанных шепот?

…По Питеру в припадке ностальгии

бродя, спустились как-то в тот подвал

давнишний пронинский, где пишущий знавал,

каким стихам сойти за чаевые.

Увы, дух испарился почему-то,

старинную посуду со стола

смели и не мелькнула в зеркалах

отставшая случайная минута.

Хотя бы зацепиться за какой-то

сигарный, пьяный, вымышленный мир:

начало века, скомканный ампир,

угрюмость толп и жалкая прослойка

богемы – проходимцы и таланты…

Еще вчера, столетие назад,

ты б мог войти в жирафствующий Чад —

в «Бродячий пес», в «Привал комедиантов».

Всего лет 20 до стези барачной,

но выбор есть – остаться ли, уйти,

ты молод, тебе нет тех 20-ти,

там ждут конца… Но ты еще не зачат,

все впереди: растрепанные книги,

кастальский обезвоженный ручей —

осколок пионерских лагерей

в подполье перевернутых религий.

Тебе б туда, где олонецким патлам

с рязянскими сплестись, где фрак и трость

от Цезаря, случайный Снежный гость

и царская горбинка Клеопатры —

где это все? куда кого размечет?..

Как не избыть из памяти пока

кровавые подвалы ВЧК —

игра вслепую та же: в чет и нечет.