Долгая дорога. Дневник Rita Zegelaar

Замерев от неожиданности, я забыла про головную боль, бессонницу, раздражение и обязательный утренний кофе. Хотелось так сидеть вечно. Но проснулся «зоопарк», туман рассеялся, а с ним и наваждение…

От того сказочного утра меня отделяют три сумасшедших года.

И только сейчас я понимаю, какое это счастье, выползти из спящего теплого дома на влажную от росы траву и увидеть скользящий в тумане силуэт коня. И так будет каждое утро. Так будет всегда…

***

Вы, конечно, понимаете, что побег в мемуары умышленный, потому как хвастать нам пока совершенно нечем.

Мы продолжаем знакомиться, присматриваться и принюхиваться друг к другу. И вся моя работа сводится не к обучению Рони, а к борьбе с собственным страхом. Роня и так ничего не боится. Он очень нежно забирает у меня из рук хлыстик, держит какое-то время во рту и бережно кладет себе под ноги. А потом пихает меня плечом, бодает головой, тоже нежно, но настойчиво и говорит голосом Гонзы: Just relax!

И улыбается…

***

Мы только знакомимся и привыкаем друг к другу, но я уже заметила много интересного, о чем раньше не подозревала, или просто не обращала внимания.

Фризы и здесь редкость. Похоже, Роня единственный представитель породы в провинции Астуриас. Недавно к манежу, где он бегал, подошла семья – папа, мама и ребёнок:

– Ой! Фризон! А мы так хотели, где вы его купили?

– В Голландии.

– А мы были раз на выставке-продаже фризонов в Гигоне. Но все были старые, какие-то замученные, с больными ногами… Мы купили жеребенка испанской породы и… совершенно ничего не можем с ним делать.

Слишком горяч и непослушен.

Роня приехал из Фризляндии в очень неудачный день, во время национального морфологического конкурса PRE. Я никогда раньше не видела столько лошадей необыкновенной красоты сразу вместе! А публика, насмотревшись вдоволь на «испанцев», бежала фоткать Роню. А до этого испанцы-лошадники посмеивались над нами, мол, только запрягать. Ну-ну! И на фоне МК (морфологического конкурса) Роня фризский флаг не опозорил.

***

По характеру он действительно очень отличается от «испанцев» хладнокровием. Очень общительный – если в манеже стоит кучка народу, он подойдёт, просунется внутрь и будет стоять, толпиться со всеми.

Мне кажется, если его выпустить в сад, гулять вокруг дома, он и на кухню зайдёт. Ему очень хочется постоянно присутствовать со всеми вместе.

Сейчас, когда я это пишу, он в поле и, увидев нас, сразу подходит.