Додик в поисках света

 – Монастырская жизнь самая полезная для христианского организма. Вот только прение велико. И соблазны», – он заохал.

Гак позевал и сообщил, что степенный пузатый монах знает отца Савватия, и объяснил, что найти его очень просто.

«Потому что и люди здесь все простые, и каждый всех знает! – обрадовался Памфил продолжению темы. – Не то, что в миру…»

Он немного подумал и сообщил лично Додику:

«Вот еврею в монастыре все до фени. Никакого спасения».

Гак в темноте угрожающе засопел. Непонятно, что он думал о евреях вообще, но давать в обиду Цыпленка не собирался.

«Особенно тем, которые дров не кололи. Всегда так», – развивал тему Памфил.

Он неожиданно осерчал.

«Не, я понимаю, что он твой друг. Но, ты, Гаков, нянчишься… Вот мы все евреев баюкаем… Еще песенку ему спой… Все мы нянчимся! А страна… Страна в жопе!»

Памфил так разволновался, что вылез из спальника, и стал чиркать спичками. Гак угрюмо слушал. Памфил зажег свечку и продолжил свои разглагольствования.

«Все угасает… Самолеты вон падают каждый день… Кладбища разоряют… Утечка мозгов… Твои, между прочим, Давид, и текут…»

Памфил показал руками, как падают самолеты, и – волнообразными движениями – как утекают мозги.

Додик покивал, не понимая толком, какая связь между самолетами и мозгами, и куда же последние могут течь.

Памфил же, словно желая отвлечься от скорбных мыслей, и немного проветриться, подошел к узкому окошку, и открыл форточку.

«Во! – крикнул он слегка приглушенно. – Смотри, это не бес?»

Додик вздрогнул.

«Ну, как-то дико неприятно смотреть… – объяснял Памфил. – Слушай, шевелится. Надо молитву, что ли, прочесть».

Видимо, от волнения, молитва у него не пошла. Додик тоже подошел к окошку, протиснулся под локтем Гака, и они стали смотреть все втроем. На полпути к огороду маячило нечто белое, отдаленно похожее на человека. Но на какого-то пушистого, безголового, и страшного.

Гак все же сумел внятным голосом прочесть «Отче наш». Памфил подпевал. Белая фигура не исчезала.

«Как же здесь может быть бес? – осмелился уточнить Додик. – В монастыре?»

«Э-э-э, – тоскливо протянул Гак. – Вокруг монастыря всегда нечистая сила копится, это известно».

«От зависти», – подтвердил Памфил, который, вероятно, в виду общей беды, слегка помягчел по отношению к евреям вообще или к Додику в частности.